Остров Сокровищ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Остров Сокровищ » Прошлое » "Монтегю-Затейник: Тайна за Шестью Печатями"


"Монтегю-Затейник: Тайна за Шестью Печатями"

Сообщений 31 страница 60 из 70

31

Слушай,  Фортуната,  да ты лихо закрутила эту детективную историю.  =/
Здесь потребуется немало времени,   чтобы разобраться кто гад,    а кто не гад...

0

32

Элина де Сантьяго написал(а):

Слушай,  Фортуната,  да ты лихо закрутила эту детективную историю.  =/
Здесь потребуется немало времени,   чтобы разобраться кто гад,    а кто не гад...

Спасибо, хотя, ИМХО, когда появятся остальные участники этого цирка, подозреваемый будет уже явно отсвечивать.

0

33

Впервые за много дней я сошел со своего привычного маршрута, миновав трактир "Три Устрицы" и направившись вглубь Блэйдгирта.
Я снова прибавил в весе. Начал отращивать бороду, взяв пример с Мэйса; надел его же знаменитую треуголку. Камзол, кафтан и башмаки смотрелись нелепо с дешевыми деревянными пуговицами и пряжками, но идти на поклон к Агате я не собирался; почти наверняка она уже обменяла мои вещи на новые платья дочерям.
Я переговорил с Амброузом, зверем, лучше всех прочих знавшем островитян, и выяснил, что на Терраморте всего четыре соболя. Трое из них, к тому же, живут под одной крышей — это чрезвычайно облегчало мою задачу.
Абрикосина была настроена куда менее оптимистично.
-Но ведь если этот соболь напал на казначея, то пожар тоже он мог устроить, - сказала она тем утром. - Убил начальника городской стражи только затем, чтобы отвлечь обитателей замка! Это же сущий маньяк!…Ты не Фарран Отравитель и не Фераго Убийца. Как ты поступишь с ним, когда найдешь?
"Сперва узнаю, кто его нанял, а потом… Потом поступлю с ним так, как он этого заслуживает."
-Это как? Усадишь, чтобы за тебя книги переписывал? Напугаешь своей бородой?
Я не ответил. Наверное, потому что и сам с трудом представлял себе эту встречу.
***
Семья Морриса Стылого проживала в Южной Бухте. Эту часть города так же нередко называли Пещерной Бухтой, поскольку часть домов буквально врастала в скалу, нависавшую над черепичными крышами.
Жили в этой части города - а может быть, и сейчас живут - всевозможные мастера и ремесленники. Если вы думали, что пираты вообще не знают ремесел, то вы совсем не знаете пиратов: кузнецы, гончары и плотники неплохо зарабатывали на Терраморте, а особенно славное было житье у Морриса Стылого — он был единственным стеклодувом и мастерством этим владел отменно'.
На пороге аккуратного выбеленного дома-мастерской меня встретила Голубка, жена соболя, обладательница янтарных глаз и густого коричневого меха. Неудобно было говорить о цели моего визита, поэтому я изложил ее несколько иначе.
"Доброго здравия," - это свое "доброго здравия" я перенял от Гвидо за пару недель общения. - "Меня зовут Монтегю, и я здесь по поручению капитана Саймона. Он ищет старпома для "Бешенного Буревесника", вот и попросил меня найти достойного кандидата среди куньих"... Ваш сын дома?"
Джереми, сыну Голубки и Морриса, было сезонов тридцать, и, по словам Амброуза, он с радостью брался за любую работу.
-Джерри сейчас дома нету, но вы можете поговорить с его отцом. Он с радостью выслушает ваше предложение, как только освободиться.
Сразу видно, что семья не местная: у соболихи сильный акцент, выдающий в ней уроженку Нагорья. Сидя в крохотной но чистенькой прихожей, я рассматривал потертый гобелен, изображавший двух молодых соболей и одного карапуза-соболенка на фоне башен Рифтгарда. Полочки с обеих сторон гобелена украшали игрушки из стекла. Хозяйка предложила вяленую рыбу и я вежливо съел круглую, похожую на блюдце, камбалу. Наконец, из подвала выкарабкался глава семейства. Я повторил свою просьбу встретиться с младшим соболем.
Моррис, низенький и коренастый, почти одного с женой роста, был куда менее вежлив и сверх меры подозрителен.
-С какой стати Джерри быть старпомом? Он в море раза четыре ходил, у него морская болезнь!
"Саймон сказал, он очень способный, в городе его любят…"
-Именно, в городе. Грузить корабли да дрова рубить - дело спокойное. Ловля и разделка рыбы - тоже. И кто мне по-твоему поможет в мастерской, если не Джерри?
Соболь тоже схватил камбалу и тотчас сгрыз. Очевидно, на Гвидо напал не он: наемник был правшой…
-И от чего так сразу с места в карьер - старпом! Саймон, конечно, дружит с Джерри, но, мышь меня защекочи, не до такой же степени! Тут нужен опыт,  а в море опыта у сына моего нет.
"Тогда… тогда, может, Саймон говорил о Джероме.… а я все напутал."
-Джером - отброс продажный! Ты и впрямь думаешь, что Саймон взял бы на должность старпома этого скота вместо моего сына?!
"Ну, он сказал найти соболя, а тут только ваша семья и Джером."
Лучше бы я молчал: стеклодув запустил в меня рыбной тарелкой, и я едва успел увернуться. Осколки разлетелись по всей комнате. От радужных хозяев пришлось бежать без оглядки.
-Берут не за происхождение, а за заслуги!! - ревел вслед Моррис во всю мощь своих могучих легких; любопытные прохожие оглядывались на него и на меня. - Если ты можешь сравнивать моего трудягу сына с этой… с этой пакостью, то я с тобой даже говорить не желаю! Вон отсюда!!!
Дважды просить меня не пришлось.
***
Я был как никогда близок к разгадке.
Джером Ненастный.
Соболь, который за кружку грога удавит собственную бабушку.
Подонок, о котором не принято было говорить даже в компании морских разбойников.
Это было очевидно, и все же теперь я был по-настоящему напуган.
В сумке у меня короткий кинжал — пока я не выясню, за что он убил Мэри, применить его нельзя. Саймона никто кроме Гвидо не видел, а наемник может указать на хорька. Но станет ли убийца говорить со мной? Едва ли…
Если бы я тогда погиб, то никто бы не отомстил за Мэри. Гвидо был в опасности, да и Абрикосина тоже.
Но я поднялся на порог "Черной Чайки"'", где, как мне сказали, снимает комнату Джером Ненастный, отворил дверь в зловонную харчевню и среди перекошенных пьяных рыл и гнилых пастей вдруг увидел…
-Доброго здравия, Монтегю!
Гвидо!
Лис стоял прямо передо мной, облокотившись на стойку и сверкая двухцветной улыбкой. На нем был все тот же поношенный мешковатый камзол, но перевязь исчезла. Чтобы хоть как-то скрыть худобу, лис накинул длинный черный плащ с серебрянными застежками, на которые жадно косились другие посетители. Изуродованную макушку прикрывала широкополая шляпа, украшенная тремя перьями - ястребиным, чаячьим и врановым.
"Что ты здесь делаешь?!"
-То же, что и ты. Ищу соболя.
"Тебе нельзя выходить из замка!"
-Это Винс так говорит. А вот мой лекарь сказал, что мне нужны солнце и свежий воздух.
"Тебя могут убить!"
-И тебя, - лис указал на эфес сабли у себя на поясе. - А я, в отличии от одного очень упрямого картографа, тоже умею убивать... Неужели ты еще не понял, что мы не сможем найти и покарать преступника, если не объединимся. Это знак свыше!
"Какой, к барсучьей матери, знак?! Ты сумасшедший, а я вообще никто!"
-Пускай оно и так, но вместе мы — сила. Тебе вот сколько сезонов?
"Двадцать четыре."
-Ну а мне сорок два. Ну разве не здорово? Два очень хороших числа — чем не знак?
Я вынужден был с ним согласиться. Гвидо обладал куражом, которым не смел похвастать ни один из известных мне зверей.
Поэтому мы вместе, бок о бок, поднялись на второй этаж, нашли нужную нам комнату и постучали.
-Кто? - просипели за дверью.
-Хорь в пальто!
-Ты чего, шутить со мною вздумал? - просипели из-за двери, уже более зловеще.
-Вздумал, хмельная клоака!
Гвидо выдавал ругательство свободно и легко, как будто парировал удары шпаги. За дверью раздался какой-то звон.
-Ну все, хвост с ушами, я тебе сейчас…
Дверь отворилась, и на пороге возник пепельно-серый соболь с горлышком бутылки наперевес. Глаза его сильно косили: создавалось впечатление, будто он смотрит на нас двоих одновременно.
Гвидо толкнул соболя носком сапога, и Джером Ненастный завалился обратно в комнату, стукнулся головой об пол, ругнулся и захрапел.
-Это не он, - пробормотал лис. - Наш соболь моложе, и мех у него коричневый.

—————————————
' — стеклодувов в Стране Цветущих Мхов и Южноземьи практически не было. Этим мастерством прославлены именно Нагорские соболи.
" — Саймон категорически не доверяет не-куньим, поэтому команду его собственного корабля — "Бешенного Буревестника" — полностью составляют ласки, горностаи, хорьки и куницы.
'"
— "Черная Чайка" — харчевня, особенно популярная среди "отбросов отбросов".

+1

34

-Милостивые Сезоны, я мог бы и сам догадаться! - сокрушался Гвидо, по пути в Пещерную Бухту. - К этим постылым Стылым полгорода ходит за "подмогой", будто бы сами наниматели не в состоянии почистить рыбу или дрова нарубить!...
Лис достаточно окреп, чтобы почти бегом передвигаться по узеньким улочкам Блэйдгирта. Дыхание у него почти не сбивалось: он не сбавляя шаг расталкивал прохожих, рассыпаясь в извинениях, касался шляпы двумя пальцами при виде каких-то своих знакомых... Я же, со своими короткими лапами, с трудом поспевал за долговязым казначеем.
-Если он счищает шкуру не с рыбы, а, скажем, с нерадивых должников, а помимо дров рубит головы кровных врагов нанимателей, то это многое объясняет.
"Но его семья и так неплохо живет," - задыхаясь, выдавил я. - "Отец его лепит какие-то склянки, колбы и... уфф, и игрушки из стекла."
-Выдувает, Монтегю, а не лепит, - поправил меня Гвидо. - Есть принципиальная разница между стеклодувом и, скажем, гончаром. Моррис - кудесник, ему нужна лишь трубочка определенного диаметра и пара элементарных инструментов для быстрого придания изделию формы. Он больше работает легкими, а не лапами...
Иногда мне ужасно хотелось его прибить.
"Но, барсук его дери, мозгами и языком он тоже владеет неплохо, если Джерри получает задания именно через него!"
-Верно подмечено. Парень чрезвычайно привязан к отцу и доверяет ему выбор самых лакомых кусков для наживы. Видимо, таковым он счел меня и твоего среднего брата... А может и старшего, не могу знать наверняка. Сейчас сами спросим.
С нашей внезапной встречи в "Черной Чайке" не минуло и часа, а мы уже стояли на пороге выбеленного домика с черепичной крышей.
-Кто там?
Я ждал, что Гвидо ответит "гиппопотам", но, видимо, на всякого собеседника у лиса был отдельный ключ.
-Доброго здравия, сударыня. Меня зовут Гвидо-Лис, и я здесь по поручению капитана Саймона. Он ищет гребца для "Бешенного Буревесника", вот и попросил меня найти достойного кандидата среди куньих... Ваш сын дома?
Молчание затягивалось, и в нем чувствовался едва сдерживаемый гнев Голубки. "Гребца?!" - одними губами переспросил я у Гвидо. - "Это же оскорбление для этой чокнутой семейки! Они на старпома-то взъелись, а за гребца они сами тебе череп проломят!"
-Не проломят, не боись, - приободрил он меня. - У меня чудесный план.
Удивительно, как Голубка все-таки решилась открыть дверь... Ее коричневая с проседью мордочка не предвещала ничего хорошего, но голос оставался спокойным и почти приветливым - даже когда соболиха увидела меня.
-Этот... господин уже приходил сегодня с похожим предложением. Только он сказал, что Саймон хочет сделать Джереми старпомом.
-Старпомом?!
Гвидо перевел ошарашенный взгляд с соболихи на меня и обратно. Открыл и снова закрыл пасть. Попробовал что-то сказать, но передумал и сокрушенно покачал головой.
-В чем дело? - забеспокоилась хозяйка дома.
-Он напутал! Монти опять все напутал! - пожаловался Гвидо. - А ведь я ему говорил, сто раз наказал, что не "старпом" нужен Саймону, а "гребец"!
-Мой сын - не галерный раб! - возмутилась Голубка.
-Ясн... гм, ясное дело. Просто капитану Саймону понадобился, эээ, особый гребец, - казначей перешел на заговорщицкий шепот. - Не тот, что весла ворочает, а... загребает в землю неугодных. Я надеюсь, вы понимаете'...
-Ааа, я поняла, - просияла соболиха, словно ее сына похвалили за прилежное поведение в диббунском саде. - Думаю, Джерри с радостью вам поможет, но его дома нет. Обговорите пока с мужем детали вашего задания, он потом все передаст сыну.
-Что ж, с превеликим удовольствием, - улыбнулся Гвидо и, словно извиняясь, кивнул в мою сторону. - Вы уж извините Монти, он новенький в нашем деле...
Когда мы прошли в уже знакомую гостиную, Голубка спустилась в подвал, где располагалась мастерская. "Я не буду говорить с этой крысиной мордой," - послышалось ворчание Морриса Стылого. - "И вообще-то я занят!"
-Наш выход.
Прежде чем я успел спросить, что еще за выход, Гвидо начал спускаться в подвал. Мне только и оставалось спуститься вслед за ним.
Огонь в мастерской пылал во всю, было нестерпимо жарко. В самом пламени стоял толстый котел, края которого бликовали от странного бело-рыжего содержимого, похожего на лаву. Моррис, какой бы он не был Стылый, обливался потом, стоя почти над самым котлом. Его рубашка, мокрая и скомканная, лежала на спинке единственного стула. На стуле высился запотевший графин с водой.
Старший соболь зачерпнул старым половником из котла кусок расплавленной, ослепительно оранжевой массы, прилепил к широкой - глиняной? - трубке и с усердием выдул большую пузатую вазу. Наскоро придав широким ножиком с деревянной рукояткой форму новому изделию, он этим же ножиком срезал вазу с трубки и аккуратно поставил на полку. Полку уже почти полностью заполнили такие же пузатые стеклянные вазы.
-Вы чего здесь забыли? - проворчал Моррис. - Сюда нельзя!
-Нам только спросить...
-Голубка уже все сказала. Я подумаю над твоим предложением, лис.
-Ответ нужен сегодня вечером. Я... Я могу лично переговорить с мастером Джереми? Найти, переговорить спокойно, тет-а-тет...
-Нет. Он занят.
-Художественной росписью по торцу... чеканом?
-Он хорошо обращается с инструментом, так что если Саймону перед загребанием неугодных нужно подопечного поломать - милости просим. В начале сезона малыш Джерри неплохо обработал одного лиса. Из вашего, кстати, замка.
Гвидо тяжело оперся о спинку стула, лапы у него дрожали. Я искренне за него испугался...
-П-просто п-проп-проси у хоз-зяйки с-сст-стак-кан, - выдавил он и непроизвольно потянулся к вмятине над ухом.
Голубика явилась через минуту с высоким стаканом (подозреваю, что тоже домашнего производства) и вручила его Гвидо, вежливо поинтересовавшись его самочувствием. Казначей вынул из нагрудного кармана пузырек, опорожнил в стакан и осушил его в два мучительно долгих глотка:
-В-все хорошо, мне уже лучше, спасибо. Это из-за жары.
Лис снова наполнил стакан и пригубил. Взгляд его не отрывался от спины Морриса, которого происшествие, похоже, только позабавило.
-Вот я и говорю, делать вам тут нечего. Лучше убирайтесь подобру-поздорову, если Джерри заинтересуется вашим предложением, я передам ответ с посыльным.
-Ясно. И как... и как же быстро работает ваш сын?
-Быстрее, чем акула трапезничает, - фыркнул соболь и зачерпнул еще оранжевого варева. - В один день он может и отбивную отбить и жаркое зажарить, с разницей в час! Уж Саймон-то может не переживать, сам ведь видел...
То, что произошло после, еще долго снилось мне в кошмарах.
Гвидо вежливо отстранил меня и подошел к соболю почти вплотную. Я думал, он схватится за саблю, но вместо этого лис дождался, когда Моррис поднесет трубку с куском расплавленного стекла ко рту. А потом вылил стакан ледяной воды соболю за шиворот".
Голубка в ужасе завопила и бросилась к мужу, а тот, не в силах выдавить ни звука, еще хватался за обожженное горло...
-Идем, - шепнул мне Гвидо, и бросил через плечо рыдающей соболихе. - Передайте мастеру Джереми, что я живу в восточном крыле, на третьем этаже.
***
Апартаменты казначея были богато обставлены, но чувствовалось, что времени там он проводит совсем немного: на монолитном столе из красного дерева был основательной толщины слой пыли. Я самозабвенно елозил пальцем по пыльному столу, не в силах поднят взгляд на сидящего напротив меня лиса.
-Удивлен?
Чему? Твоей треклятой изуверской изобретательности?! Да, мышь меня защекочи, я удивлен! Чем ты лучше этого подонка-соболя?!...
"Угу."
-Он дал добро на убийство Мэриголда. Теперь мы точно знаем...
"Да, я понял. Только это все равно было..."
-Слишком? - Гвидо не улыбался, но из-за усов выражение его лица все равно оставалось ехидно-издевательским. - Возможно. Но мое сердце тоже не из стекла, Монтегю. Цинизм и жестокость запускают каскад из цинизма и жестокости, а начинается все от таких как Моррис Стылый. Зато теперь его отпрыск не сможет не попытаться отомстить.
Мы ждали неминуемого - ни я, ни Гвидо не сомневались, что сын покойного стеклодува явится этой же ночью. После слов казначея мне стало легче, но облегчение угасало по мере того, как зажигались за окном звезды. Синий узорчатый бархат балдахина над кроватью стал серым, ромбы на ковре стали похожи на бездонные ямы. Глаза Гвидо сверкали под полями шляпы: он не снимал ее даже в помещении. Лицо лиса было спокойно, но правая лапа покоилась на эфесе сабли. Я вытащил свой короткий кинжал, ожидая, что в любую минуту в комнату ворвется соболь с чеканом наперевес.
Но он не пришел и через час. Через два в комнате было уже совсем темно, а снаружи не слышалось никакого движения.
-Медлит, подлец. Знает, что его ждут... Ты уже знаешь, о чем мы спросим его сначала?
"Убивал ли он Мэйса?"
-Нет-нет, это потом. Сперва мы выясним, кто его нанял. Наниматель мог отправить к твоим братьям разных убийц...
В дверь постучали. Мы оба вскочили, но в дверь просунулась лишь изуродованная физиономия Амброуза.
-Вы чего?
"Ждем гостя."
-Соболя?
"Да, коричневого, с чеканом..."
-Можете не ждать. Он умер.
***
Стражники расступились, давая нам пройти. На лицах читалось усталое непонимание.
-Ребята услышали шум в коридоре, спросили кто там. Он не ответил, побежал на верх... Тут его и сняли, - Амброуз, почесал пониже хвоста. - Так значит, это он на тебя тогда напал?
Джереми Стылый лежал под лестницей, ведущей на третий этаж. Из загривка торчала арбалетная стрела, в воспаленных от слез глазах застыла смертельная обида. Лапа юного соболя мертвой хваткой сжимала чекан. На долю секунды мне почти что стало жаль его.
-Да. Он же запер в горящем доме семью Мэриголда, - Гвидо переступил через труп соболя и принялся разглядывать рану на его шее.
-Это что же, мать твоя лиса, такое?!
Подошли остальные члены совета во главе с Щучьей Лапой. Горностайка смахнула с мордочки налипшее огуречное колечко, Билл с радостью подобрал его и съел.
-Это Джереми Стылый, наемный убийца. Он избил меня и сжег Мэриголда два месяца назад.
-Ты говорил, что не помнишь, кто тебя отметелил, - насторожился Винс. Саймон, заспанный и взъерошенный, отчаянно закивал.
-Ну... Такого мальчика-одуванчика сложно забыть. Не пойму только, как он один обчистил казну"'.
Хорек выдохнул, горностайка презрительно фыркнула. Амброуз переводил взгляд с одного лиса на другого. Мне вдруг ужасно захотелось в свою каморку, к Абрикосине. Я готов был терпеть ее ворчание неделю, но слушать молчание шестерки чокнутых управленцев было нестерпимо.
-Это Монтегю нашел соболя. Если бы вы не пристрелили его, мы бы узнали, как он в одиночку...
-Довольно! - Щучья лапа замахала руками как ветряная мельница. - Я не хочу знать, как и зачем Белкин Друг нашел этого несчастного. Я устала от всей этой ереси! До утра ничего слышать и видеть ничего не желаю! Все вон! СПАТЬ!
Совет начал расходиться. Саймон еще раз смерил Гвидо недоверчивым взглядом и направился прочь. Я так ничего и не понял:
"Почему ты его не выдал?!"
-Ты славный корсар, Монтегю, - ответил лис. - Но ты не умеешь ждать. Не на все замки есть отмычки. А ключи я дарю лишь терпеливым и находчивым. Всему свое время.
Он ушел, оставив меня недоумевать в компании мертвого соболя.
***
"Дорогой Монтегю,
Я понимаю твое недоумение, вызванное вчерашним происшествием, однако постараюсь тебя утешить.
У нас не было доказательств, указывающих на Саймона, кроме этого несчастного соболя, однако они не так уж и важны: хорек не знал, что Джереми вернется в замок. Возможно, он и нанял его тогда с подачи Щучьей Лапы или же кого-нибудь еще из Совета... Кто бы ни попросил его нанять Джереми, этот кто-то прознал, что мы расставили на соболя ловушку. И опередил нас.
Очень тебя прошу - не переживай из-за наемника. Настоящий убийца еще даст о себе знать, может завтра, а может через пару сезонов. Он рвется к абсолютной власти над Террамортом, но мы сумеем его обыграть.
Для начала - прочти книги, приложенные к письму. В них есть идея, которая когда-нибудь спасет наши жизни, даже если их у нас отнимут.
P.S. Спроси у Олмонд, почему она зачастила на кухню. Полагаю, ее мотивы тебе будут не менее интересны.
P.P.S. ОБЯЗАТЕЛЬНО прочти книги, которые я тебе передал: они нам еще пригодятся.
P.P.P.S. Можешь меня поздравить: сегодня утром я официально вышел на работу. Винс в ярости (хотя работа казначея ему не особо нравилась)"".
P.P.P.P.S. Ты молодец. В смысле - эти новые "Пиратские Пути" отменны. Очень здорово рисуешь.
С наилучшими пожеланиями,
Гвидо-Лис."

—————————————
' - на жарг. корсаров Терраморта "гребец" - еще и зверь, искусно избавляющийся от тел.
" - некоторое время автор называл этот прием "каверзой казначея", но после отказался от подобной шутки.
"' - опасаясь повтороного покушения, Гвидо внушил остальным членам Совета Корсаров, что потерял память в вечер нападения.
"" - на время болезни брата, Винс так же занимал должность городского казначея.

0

35

"У легендарного барсучьего лорда Смита Брокхолльского было пятеро сыновей и три дочери. Барток Бобровый не мог расчитывать на престол, ибо был младшим в семье, а авторитет старших своих братьев и сестер уважал, как собственный.
Поэтому, когда младшему отпрыску Смита исполнилось шестнадцать, он покинул Салемандерстронц' и направился прямиком в Нагорское Королевство, в надежде найти свое призвание.
К счастью, или же к несчастью, он нашел его — в Нидлхарте, при дворе Благочестивой Мегеры, сестры Дуплисити".
Престарелая бобриха охотно взяла неиспорченного политическими интригами барсука на должность придворного лекаря, справедливо полагая, что он не последует примеру своих предшественников и не попытается ее отравить.
Сколько бы Дуплисити не презирала Смита Брокхолльского, сын его оправдал самые смелые надежды коварной монахини: уверовав в искренность ее намерений "вернуть достаток и покой" в Страну Цветущих Мхов, он взахлеб читал ее книги по натурализму, готовил для нее лечебные настойки, охранял ее аппартаменты от особо мстительных недоброжелателей, вел долгие проникновенные беседы от заката до рассвета.
Бобриха охотно делилась со своим питомцем "подлинностью" своих мотивов, рассказывала о том, как можно обойти постулаты Тетрады Сезонов, а главное — как применить набожность и невежество народа ради его же блага. "Сезоны не обладают абсолютной властью," - говорила она. - "Они посылают нам препятствия, но как обойти эти препятствия, как их преодолеть, как использовать — это уже нам решать."
Так юный барсук узнал, что преграды и помощь могут рождаться с его подачи, а не только от гнева или милосердия Матери-Природы.
Вместе с тем, бедный Барток почти утратил связь с родными, не понимая, как старая монахиня может вызывать столь глубокую ненависть у владыки-барсука, его жены и многочисленных отпрысков. Год, что Барток провел у Дуплисити, прошел под знаком глубокого разлада с семьей: сын отправлял отцу голубей с гневными письмами, отец же одарил сына прозвищем, которое клеймом украшало полосатую морду до конца его дней - Бобровый Барток.
<…>
Самопровозглашенная владычица Нидлхарта держала местных жителей в ежовых рукавицах'". Но даже ежи под старость теряют иглы.
Без своего боевого утконоса"" Дуплисити стала мнительнее, а горожане — смелее и злее: тирания Благочестивой Мегеры грозилась рухнуть со дня на день.
И вот, этот день настал…
Барток отправился на рынок по поручению своей хозяйки. Как признался мне потом сам барсук, он зашел и на голубятню — На День Зимнего Солнцестояния захотелось отправить весточку отцу. Какой бы ни была глубокой их ссора, семья не могла распасться окончательно.
Меж тем, сестра Дуплисити закатила роскошный пир для себя и немногих своих сторонников, доживших до седин. Для горожан, рабов во свободном государстве, это стало последней каплей.
Охрану Трапезного Зала смели вместе с трапезнующими: кто-то — может из прислуги, а может то был пробравшийся на чумной пир Клод Соллерс, защитник сирых и убогих — снял замки со всех дверей, и горожане задавили своих обидчиков числом.
Дуплисити успела скрыться в своей башне и оттуда отправить голубя Бартоку, но к тому моменту, когда ее верный заступник примчался в замок, бобриху давно уж растерзала взбешенная толпа. На ее отрубленном хвосте вырезали перевернутый крест — знак ведьмы, после чего прибили страшный трофей над воротами.
С той поры Барток, не умеющий впадать в отчаяние, задался идеей "реализовать замыслы усопшей": он собрал самых отпетых храбрецов из Нагорского Королевства и Страны Цветущих Мхов — лояльных и дерзких в равной мере. Кто-то из них симпатизировал Дуплисити во дни ее славы, кто-то сочувствовал, когда бобриху изгнали из Страны Цветущих Мхов, а кто-то презирал ее, но еще более презирал тех, кто зверски расправился со старухой.
Сначала было лишь десять таких зверей. Позже к ним примкнули и другие, из числа тех, кто разочаровался в классическом натурализме.
Барток заявил тогда, что надо держаться с Сезонами на равных, так как мы созданы по их духовному подобию и образу жизни. Следует не слепо поклоняться им, но заключить взаимовыгодный союз, использовать для собственных целей и платить посильной помощью.
Сначала это казалось безумием: по улицам бродили какие-то блаженные с овальными темными дощечками на шеях. На каждой дощечке нарисован был перевернутый красный крест, снизу болтались гроздья багрового бисера, а вместе это недоразумение должно было изображать отрубленный бобровый хвост""'. В остальном сектанты внешне ничем не отличались от остальных зверей.
Пока не открывали рот.
Чем и привлекали народ биверисты, так это потрясающими загадками: они высмеивали глупцов и преумножали славу остроумцев, усложняли жизнь подлецам и облегчали ее нуждающимся в защите; их охотно брали на серьезные должности, ибо никто не придумает охрану августейшей персоны или ее собственности лучше, чем биверист.
Хищников в ордене Бартока Бобрового принимали наравне с мирными зверьми — всех одинаково притягивала особая барсучья харизма, которую сын Смита Брокхолльского не обнаруживал при жизни сестры Дуплисити. Его стараниями орден обрел невиданную власть, не влавствуя напрямую, и распространился по всему миру.
Незадолго до его ухода, я спросила, насколько точно он следовал наставлениям Благочестивой Мегеры, и его ответ, увы, так и не открыл мне главного. Наверное, корешки собственной навязчивой идеи (или идеи бобрихи?) уже глубоко вросли в его разум, навсегда сокрыв правду:
-Я не следовал им дословно, скорее все-таки интуитивно. Едва ли она могла открыться мне полностью… Слишком сложна была ее жизнь, ее решения и путь, по которому она пошла. Быть может, цели ее были иными. Хранить свой секрет — мудро, но расчитывать, что другие его сохранят — большая глупость. Хотя я бы сохранил любой ее секрет… Мы с сестрой много говорили, обменивались идеями, вот эти идеи и породили особый плод, названный мною биверизмом. Биверизм есть преумножение таин мира взамен раскрытых. Возможность сделать их неисчерпаемыми. И применить во благо звериного рода, сделав жизнь более осмысленной.
У Бартока Бобрового никогда не было детей, однако его это не расстраивало. И настоящих друзей из числа не-биверистов тоже не было. Жизнь он отдал ордену, и его же считал до последней минуты настоящим своим детищем, куда более родным, чем настоящая семья…"
Бартоломея Брокхолльская,
дочь Копьеносца Утесника,
Третьего Владыки Огненной Горы.

——————————————
' — "Салемандерстронц" — старое название Саламандастрона, принятое в Первую Цивилизацию [данная выдержка так же относится к Первой Цивилизации].
" — Благочестивая Мегера (сестра Дуплисити, Маргарэт "Мэгги" Бивер) — бобриха-лжемонахиня, захватившая власть в Стране Цветущих Мхов на исходе Первой Цивилизации; совместными усилиями Клода Соллерса и Смита Брокхолльского была изгнана, остаток своих дней провела в Нидлхарте, что в Нагорском Королевстве.
"' — замок Нидлхарт (от. "needle"— "иголка") прежде считался резиденцией ежей; отсюда игра слов.
"" — подразумевается утконос Мизер, вернейший соратник сестры Дуплисити; убит Смитом Брокхолльским.
""' — само название данного движения идет от фамилии сестры Дуплисити (Бивер или англ. "Beaver", т.е. "бобер").

0

36

Прочитала, ого-го, сколько информации. Теперь пора играть..

+1

37

…Я снова ничего не понял. Отложил потертый кожаный том, впился пальцами в виски. Мне смертельно хотелось увидеть солнечный свет, почувствовать дыхание моря, омывающего остров Терраморт, да и просто пройтись по набережной.
Абрикосины нигде не было видно (должно быть, снова ускользнула на кухню), поэтому я уже сам, по привычке, заправил свою постель, сложил книги в старый шкаф с одной дверцей и отправился наверх, мимо библиотеки, казарм, жилища Великокрыса Билла, кладовой и, наконец, выбрался на волю.
Стоя в потоках утреннего бриза, я вновь пытался переварить тот отрывок из "Воспоминаний Бартоломеи Брокхолльской". Гвидо обвел его куском красного воска, но я все равно не понимал его ценности. За все пять сезонов, что он пичкал меня книгами по биверизму, я и вполовину не проникся лисьим энтузиазмом.
Биверизм по-своему очаровывал: в нем был неординарный взгляд на мир, множество смелых идей, потрясающие образчики находчивости его последователей... Однако жизнь этих последователей была связана со множеством опасностей, к которым я был совершенно не готов.
Гвидо — стрелянный воробей: он не боялся смерти уже потому, что видел ее лицо. После нападения Джереми Стылого, он, придя в себя, тотчас же решил перепрятать золото Терраморта, по возможности завербовать надежных зверей, способных защитить и казну, и казначея... В горячке он вдруг вернулся к "Воспоминаниям" барсучихи Бартоломеи — скучнейшему многотомнику, который от чего-то невероятно понравился ему в детстве'. И там встретился на страницах со своим старым героем — Бартоком Бобровым.
Спустя месяц после истории с соболем-наемником, когда я прочитал первые работы по биверизму, присланные Гвидо, лис, наконец, открыл мне свою блестящую идею…
***
-Мы станем настоящими биверистами, Монтегю!
"То есть, мы будем шпынять натуралистов и говорить загадками?"
-Не совсем. Мы перенесем казну в новое хранилище, знать о котором будем только мы.
"Ты предлагаешь обчистить Щучью Лапу?!"
-Да упасут тебя Сезоны, Монтегю! Мы не будем никого обчищать, мы просто обезопасим золото от нашего таинственного недоброжелателя (нет, это все-таки не Саймон!). Каждый золотник пойдет на благое дело, просто знать о месте его хранения будет только один член Совета Корсаров.
"И это ты."
-Да, это я.
"В замке есть такое неприметное место?"
-Конечно. Мэри не говорил тебе, как Мэйс собирался прятаться от горностайки?
"Эээ… Нет. Он не знал."
-Зато я знал — сам ведь встречался с Мэйсом в "Трех Устрицах". Он нашел систему тоннелей, которую использовали рабы из ОСГ...
"Отряд Смерть Габулу?"
-Правильно. Вот в ней я и собираюсь устроить хранилище.
"А ты знаешь, где эти тонели?"
-Нет, но вдовствующая миссис Линден знает.
"Абрикосина?! Откуда?"
-Куда.
"Я не… в смысле — "куда"?!"
-Куда она уходит каждое утро? Ты выяснил? То-то же, а я просил тебя выяснить... Только не говори, что она завтракает на кухне с другими рабами!
"Разве нет?"
-Ммм, не совсем. Они завтракают, говорят о погоде и готовят новое восстание. Только они называют его Обездоленные Звери Ответят Злодеям Отъявленным.
"ОЗОЗО?"
-Вот ты смеешься, а мне их жалко. Между прочим, озозошники могли бы оказать нам немалую помощь в воссоздании ордена.
"Гвидо, а зачем воссоздавать орден биверистов?"
-Ммм? Это же прекрасная идея, Монтегю: мы накопаем компромата, насочиняем загадок, найдем себе послушников, заарканим себе марионеток в Совете…
"Нет-нет, в смысле — ордена разве больше не существует? Он же пережил Первую Цивилизацию!"
-Пережил, но измельчал. А потом Вердога просто истребил его.
***
Кажется, я уже говорил, что не был готов к опасностям, связанным со столь странным движением? Считайте меня трусом, но история Гвидо серьезно умерила мой энтузиазм.
По словам лиса, последними биверистами были супруги Мышеплуты из Страны Цветущих Мхов. Тогдашний правитель, кот Вердога, Повелитель Тысячи Глаз, решил устроить в своей резиденции - замке под названием Котир - тайник, дабы неуравновешенная дочурка" не могла без его, Вердоги, ведома расхищать казну. Прознав, что Мышеплуты — биверисты, он приказал захватить их. План кота осложнился назревшим Бунтом Бурополоса: лесные жители, во главе с барсуком Бурополосом, тяжелее прочих переживавшим кошачью тиранию, попытались освободить мышиную чету. Но восстание было жестоко подавлено, а хитрец Вердога сумел убедить свою дочь, что свержение Тысячеглазых было единственной причиной бунта. Узнав о гибели своего друга Бурополоса, Мышеплуты отказались работать на Вердогу; тогда кот пригрозил разыскать и убить Гонфа, их единственного сына. Мыши вынуждены были принять условия правителя Котира.
Вердога был доволен проделанной работой, но благодарность его была чудовищна: чтобы никто не прознал о его сокровищах, кот убил Мышеплутов, а с ними — и орден биверистов.
Много позже супруга Гонфа Мышеплута пыталась возродить орден, но в итоге отказалась от своей затеи, ограничившись парой загадок для жителей Рэдволла.
***
В воздухе повеяло прохладой. Я поплотнее запахнул ворот своей новой куртки, украшенной латунными пуговицами: Гвидо настоял на денежом вознаграждении за все те книги и карты, что я переписал и перерисовал за три сезона.
Я был искренне благодарен лису за ту поддержку, что он оказывал мне в замке, перед Советом и особенно перед Щучьей Лапой. Однако подаваться ради него в мертвый орден я не был готов…
-Белкин Друг!
Меня окликнули. Я приготовился к уже привычным издевкам, но тут чья-то лапа грубо ухватила меня за плечо и развернула…
Саймон.
-Следуй за мной, Белкин Друг, - процедил хорек. - Это приказ.

———————————
' — Гвидо, так же, как и автор, в детстве очень любил читать; в отличие от крыса, обожающего приключенческие книги, лис с младых когтей интересовался историческими романами и "учебниками по государственному управлению".
" — очевидно, речь идет о Цармине Гринайз, впоследствии отправившей отца в Темный Лес.

0

38

Жилище Саймона находилось над величественным утесом, за несмолкаемый чаячий гвалд прозванным Птичьим Базаром. Все четыре подоконника были покрыты толстым слоем помета, но роскошное убранство помещений не уступало комнате Гвидо: ковер, с ворсом такой толщины, что на него не страшно было бы упасть с вершины башни; занавески из тяжелого бархата ("огуречный" узор, красный на изумрудном поле, резал глаз) и огромный мраморный камин. На каминной полке хорек расставил какие-то тарелки, канделябры и эдельвейсы в вазе — на удивление уродливой.
Возле крайнего окна слева была свернута веревочная лестница; по ней командующий флотом спускался иногда на набережную к своим подопечным (к крайнему недовольству Щучьей Лапы, полагавшей, что в замок по лестнице может забраться кто-нибудь из посторонних)'. Подойдя к этому окну, я подивился открывшейся мне панораме: две дюжины кораблей под пестрыми парусами, частокол мачт, увитых паутиной вантов, по палубам снуют маленькие, словно насекомые, матросы… Чуть в отдалении высились, словно два чужака, изящные парусники-йолы — оранжевые с черными бортами…
Хорек хлопнул меня по спине, и я инстинктивно вцепился в подоконник.
-Что, дрейфишь? - гыгыкнул Саймон. - Не боись, я еще никого через это окно не выкидывал!
Вот же поганый щенок! Ему уже двадцать пять сезонов, а он все-то дурака валяет, ненавижу!…
"Я и не боюсь."
-А зря! Будь моя воля, вы бы с лисом уже на рыбий корм пошли… У меня к тебе дело есть. Вернее, не у меня, а у Гвендолин.
"А это кто?"
-Угу, смейся-смейся, крысиная образина. Да только если ты начальство всерьез вызлишь, смех тебе жизнь не продлит. Щучья Лапа…
"Ааа…"
-… принимает важных гостей с Зеленого Острова. Лорд Виигу посетит Терраморт в следующем сезоне, так что ему потребуется, эээ, почетный конвой. Семь кораблей кошаков должно сопровождать вдвое больше наших, и для такой процессии нужен строгий маршрут, усек?
Я спросил, для чего понадобилось столько кораблей.
-Отец Его Лордства порешил выдриную королеву, что прежде Зеленым Островом заправляла, а ее приятель, владыка-барсук, ему этого все никак простить не может". С той поры много воды утекло, но старик Урт, видимо, пока не подохнет, продолжит обидчиков искать: торгаши заячьи патрули заметили западнее Терраморта,  в сотне лиг. Давненько они так далеко не забирались…
"Оставим лирику. Значит мне надо переговорить с теми торговцами и проработать маршрут для гостей?"
-Верно мыслишь, Белкин Друг! Правду Винсент сказал, будто ты только с виду тупой. Только тебе придется не только пунктирчики вырисовывать, но еще и сопровождать наш почетный караул. Если просчитаешься, и саламандастронский флот явится в полном составе, то на дно отправишься вместе со всеми.
Последние слова Саймона я пропустил мимо ушей. Сердце забилось чаще. Меня снова пустят в море! Я снова отправлюсь в большое плавание! Слишком хорошо, чтобы быть правдой… Тем более, что сообщает мне об этом зверь, нанявший убийцу для моего среднего брата.
-Чего вылупился? Или слишком хороша работенка?
"Откуда мне знать, что ты не задумал меня прикончить?"
Глупо, конечно, было дерзить правой щучьей лапе, но я не удержался. Слишком долго я ждал возможности задать этот вопрос. Абрикосине я все рассказал про соболя-наемника и его дружбу с командующим террамортским флотом. В случае моей смерти, белка смогла бы уличить хорька, хотя… кто бы ее послушал?
Наверно, надо было просто спросить саму горностайку, действительно ли ей понадобилась моя помощь. В крайнем случае, посоветоваться с Гвидо или Амброузом.
Саймон потерял дар речи. Потом, чуть успоковшись, усмехнулся.
-С каких борщей ты мне сдался?… Кто тебе вообще это внушил? Чокнутый казначей?
"Я сам догадался. Я был у Стылых, до того, как Джереми пробрался в замок. Хозяйка сказала, что вы дружили."
Саймон смотрел на меня, словно бы я изъяснялся на кротовьем диалекте. Я понятия не имел, слушал ли он мою уличительную речь, или нет. Морда его теперь не выражала ровным счетом ничего. Когда она чуть прояснилась, я не знал, радоваться мне или бояться.
-А… тогда все ясно, - хорек с отсутствующим видом поплелся к камину. Опасаясь, что оттуда он достанет какой-нибудь отравленный дротик или еще барсук знает что, я схватился за рукоять стилета. - Да не дергайся ты так, борода козлиная! Просто хочу одну вещь показать.
Он достал сушеные эдельвейсы, а саму вазу бросил мне. Я поймал ее, пусть и несколько неуклюже. Она, как я уже отмечал ранее, была на редкость безобразной — узкая, высокая, с каким-то мятым расширенным горлышком. К низу стеклянное недоразумение раздваивалось, от чего напоминало перевернутую рогатку.
-Стылые бежали из Нагорья, когда от тамошнего короля вообще житья не стало. Осели в Блэйдгирте почти на тридцать сезонов... Моих родителей тогда забрала волна-убийца, и Голубка взяла меня, хе-хех, под свое крыло. С Джерри мы были почти как братья, даром море он ненавидел, но для меня… Для меня это был настоящий вызов — жить в стихии, отобравшей у меня самых родных зверей. Поэтому я оставил разбой на суше Джерри, а сам рванул на встречу шторму. Такой уж я, видать, треклятый романтик...
"Романтик" почесал сквозь шелковую рубашку отечный живот. Хорек был еще очень молод, но эта странная болезнь сопровождала его практически всю жизнь. В отличии от большинства пиратов, Саймон почти никогда не пил.
-Мэри был противным крысюком. Не таким матерым, как Мэйс, но жутко умным и дотошным, и все же, мышь меня защекочи, я не собирался его убивать! Я получил записку с инструкцией...
"От Щу… то есть Гвендолин?"
-Писали, очевидно, не рабочей лапой, почем я знаю… Я тоже было решил, что Гвен так ширмуется, чтобы, если записку перехватят, ее не уличили. Она и раньше так делала... Там было сказано, что десять наемников обчистят казну, но мне нужно найти зверя, который, грхм, устранит начальника над стражей и выбьет из казначея сведения по Восьмизвенной Цепи, которую ему на хранение отдали.
"Что еще за…"
-Но Гвендолин ничего не отправляла. Да, она планировала вынести часть казны с каким-то левым типом, но судя по тому, что она и объясниться толком не может, подозреваю, что план составляла не она, а этот самый тип.
"Но кто?... И зачем грабить самих себя?"
-Если сильно интересно, то сам и спрашивай. Я тогда еле шкуру спас, когда из-за этого "гениального" плана мы на мели остались. Если кто из Совета и ведет нечистую игру, то уж точно не я.
Странно и почти смешно было осознавать, что бесбашный капитан "Бешенного Буревесника" — еще одна марионетка. Сколь бы сильно я его не ненавидел, мы были фактически в одной лодке. Гвидо и здесь не ошибся…
-Если тебе интересно мое мнение, то это старший из Лисов.
Внутри все перевернулось. Недоумение тотчас сменило возмущение. С какой стати? Он такая же жертва, как и мы! Глупо обвинять зверя, который чуть не погиб от лап твоего названного брата.
Примерно то же самое я изложил Саймону.
-Ты так в этом уверен, Белкин Друг? Потому что лис-ухмыляшка постоянно вступается за тебя в Совете? Восьмизвенную Цепь у него так и не нашли — а с чего бы ему похищать и столь тщательно прятать сокровище законных владельцев, если он, конечно не затеял недоброе?
"Великие Сезоны, да что еще за це…"
-А ты случайно не в курсе, что он забыл на рабовладельческом рынке? Я, конечно, скотина мнительная, но после двух таких его визитов сбежало уже десятка два хороших гребцов. Совпадение?
Между прочим, озозошники могли бы оказать нам немалую помощь в воссоздании ордена.
Я отогнал неприятную мысль. Гвидо собирается захватить власть на Терраморте при помощи беглых рабов и какой-то цепи? Звучит по-идиотски…
-Сейчас ты скажешь, что его здорово поломали при ограблении, а ведь он в детстве себе сам лапу ломал — чтобы перед родаками потом во всем Винса обвинить. Он псих.
"Он не…"
-Ты знаешь, что это такое? - Саймон ткнул на стеклянную рогатку, которую я все то рассеянно крутил в лапах. - Брось, ты же знаешь!
Я признался, что нет, не знаю.
-Голубка подарила мне ее перед тем, как отплыть обратно в Нагорское Королевство. Взяла с меня слово, что я вытяну правду из рыжего ублюдка, из-за которого она потеряла мужа и сына. Пока у меня есть все основания полагать, что Гвидо Подай-Золотник намеревается захватить Терраморт.
"Так это… что?"
-Последняя ваза Морриса Стылого. Та самая, которую он выдул перед смертью. Немного не в ту сторону.
Я едва успел подбежать к окну, чтобы под издевательский хохот Саймона выплеснуть на гнездившихся внизу чаек остатки скудного завтрака. Кошмарную стеклянную загогулину я выронил по дороге и она беззвучно спружинила на дорогой и чрезвычайно ворсистый ковер.

—————————————
' — в жилище капитана Саймона нет второго потайного выхода; вместо него хорек использовал длинную веревочную лестницу, сам факт существования которой старшно злил Щучью Лапу, опасавшуюся покушений.
" — Великая Королева Рулэйн погибла недалеко от Саламандастрона, когда ее корабль атаковала команда котов-пиратов под предводительством самопровозглашенного Лорда Балуура, отца Виигу.

+1

39

Вот это повороты да навороты сюжетные...
Никому не верь =/

0

40

Элина де Сантьяго написал(а):

Вот это повороты да навороты сюжетные...
Никому не верь =/

#Кругоооом одниии лишь лииииисыыы!…#

0

41

Это мафия,  чтоб меня креветка укусила!

0

42

Элина де Сантьяго написал(а):

Это мафия,  чтоб меня креветка укусила!

ОЗОЗО.)))

Не, а с другой стороны, с каких борщей верить гламурному подонку, который нанял соболя-ассасина и даже не стыдится этого?

0

43

"Не, а с другой стороны, с каких борщей верить гламурному подонку, который нанял соболя-ассасина и даже не стыдится этого?"
А тут мало кому верить можно.
Даже тому же Гвидо можно верить с большой натяжкой.
Единственные звери,  кому Монтегью может полностью доверять,   так это Абрикосина и...  и Олмонд

0

44

Элина де Сантьяго написал(а):

Единственные звери,  кому Монтегью может полностью доверять,   так это Абрикосина и...  и Олмонд

Т.е. все равно одно доверенное лицо выходит...

Элина де Сантьяго написал(а):

Даже тому же Гвидо можно верить с большой натяжкой.

Гвидо - хитрая лисья задница, которая, может быть, и на его стороне и ничего дурного не замышляет, но, блин, НИКОГДА в этом не сознается.((
Да и впечатлений от убийства Морриса Стылого картографу хватит надолго...

0

45

Все врут!!! (с)

Конечно, развиваются события не по детски. Очень нравится такая серьёзнейшая деконструкция образов рэдволльской пиратни. Да, они жестоки, коварны, рвутся к богатству и власти - но умны, развиваются в торговле и ремесле, обладают аппаратами управления на разных уровнях. Красиво.

А ещё мне нравится, как добавляются в канон различные мировоззрения, философские взгляды, стороны. Этого ОЧЕНЬ не хватало канону, где мораль была откровенно плоска и тупа, хоть и позитивна.

За сцену с "трахейной" вазой - отдельный респект. Насилие и чернуха, поданные с отличным вкусом. Браво, без сарказма.

0

46

Солнце било прямо в глаза и я поспешил задернуть тяжелые бархатные занавески, не дожидаясь, когда Щучья Лапа на меня прикрикнет.
В зале, где некогда судили Бертрама Сухохвоста, собралось почти полсотни корсаров — капитаны и старпомы, опытные моряки и безмозглые советники во главе с взбалмошной стервозиной, собственной персоной. Билл - Крошка Билли, как прозвал его Гвидо - ходил за нею следом безмолвной тенью, пока сама горностайка кружила вокруг круглого стола, устланного картами, точно скатертью. К моему величайшему удивлению и возмущению, Вырвинос (да-да мой трижды проклятый однокашник дослужился на "Осьминоге" до старпома, и тоже попал в избранный кружок) взгромоздил мокрую от эля кружку прямо на краешек карты, и чернила расплывались вместе с самодовольной улыбкой ласки.
-Убери это, бро, - предостерег его сильно раздобревший Сухохвост, и кивнул в мою сторону. - Ни то Белкин Друг опять лапки распустит.
-Пусть только попробует, кэп, мне не жалко будет запустить их обратно...
-Ну-ка заткнулись все!
Собравшиеся вздрогнули, когда Щучья Лапа рявкнула на них: большинство привыкло получать распоряжения от уравновешенного Саймона, а некоторые и вовсе не бывали прежде в замке и не имели счастья знать свою настоящую начальницу. Горностайка ни то оскалилась, ни то улыбнулась рыхловатому рыжему коту с темными полосами на круглой пучеглазой физиономии.
"Посол Виигу Фелеса," - шепнул мне лис, хотя я и так понял, с кем мы имеем дело. Этот кот прибыл на одном из парусников с оранжевыми  бортами. Обе команды разбрелись по Блэйдгирту, пока сам он терпел соседство с Советом Корсаров, с кроткой улыбкой снося брань Гвендолин и шутки Винсента. Надо признать, стоический котяра мне почти нравился.
-Спасибо, - поблагодарил он, сглотнул и обратился, наконец, к присутствующим. - Для новоприбывших, с коими я еще не успел познакомиться — мое имя Вилле, и я говорю от имени лорда Виигу Фелеса, младшего сына Балуура Выдроборца, владыки Зеленого Острова, последнего из Полосатых Корсаров'
На левом плече посла коричневый камзол украшала медная брошь в форме кошачьего черепа со скрещенными костями. Пусть старый Балуур и оставил морской разбой, романтика пиратства не отпускала жестокого сердца. Вилле и остальные ходили с такими вот брошками.
Гвидо глядел на кота со странной полуулыбкой, которая говорила не о веселости, а скорее - как я уже успел заметить за несколько сезонов - о глубоком волнении. Я не уверен, но кажется лис прошептал "дежавю".
-Иными словами, милостивый сэр, ваш хозяин не пират, но старательно ищет дружбы с пиратами? - подал голос Сухохвост.
-Если не дружбы, то хотя бы некоторого сотрудничества…
-Мой папаша видел, как "сотрудничает" твой Балуур Выдроносец, - подал голос Вейн Хвостун. - Он с пиратами-то не сладил, а с торгашами и подавно. Как ты представляешь себе это твое сотрудничество?
Вейн — крыс простой, но не глупый. В подтверждении тому были одобрительные выкрики:
-Балуур топил террамортские корабли по молодости, а осел сразу, как Мэйс начал за народовластие говорить!
-Ага! Небось струхнул, как подумал, что на него весь флот двинет!
-Не надо нам таких союзников!
-А не капер ли ты часом?…
-Зубы Ада, пока я еще добрая, не могли бы вы ЗАТКНУТЬСЯ?!!
Все заткнулись. Кот, воспользовавшись паузой, вновь взял слово:
-Мм, должен признать, ваше негодование вполне обосновано. Более чем обосновано. Но мы, если позволите, говорим не о лорде Балууре, а о его младшем сыне, который уже пытался наладить торговлю речной рыбой и жемчугом на Терраморте, где реки, насколько мне известно, нету...
-Нам не нужна его преснятина!
-… Хе-хе-хе, то же самое сказала мисс Гвендолин в прошлый раз, одиннадцать сезонов назад, когда лорд Виигу впервые предложил террамортцам сотрудничество. Осмелюсь предположить, она была несколько предвзята.
Мягко сказано: Щучья Лапа ненавидела реки. Сама она родилась в рыбатском поселке на Мшистой Реке и чистила бы там рыбу под мамкиной скалкой до конца дней своих, не окажись тогда в поселке капитана Родрика Сумасбродного, предложившего горностайке отправиться на Терраморт". Спустя столько сезонов она все же не смогла забыть простодушных селян-деревенщин, оскорблявших ее бунтарский дух своим житейским философствованием. Не менее сильным, но куда более приятным напоминанием о прошлом оставался широкий налапник из трех рядов щучьих клыков — прощальный отцовский подарок.
-Однако лорд Виигу куда сговорчивее, и по прошествии стольких сезонов обиду уж забыл. На сей раз он предлагает товар куда более ценный и нужный... Эмм, вы ведь понимаете, почему остров наш прозван Зеленым?
Я ждал этих слов, потому как уже слышал монолог Вилле на Собрании Шестерых, пересказанный Гвидо. Я любезно придвинул коту карту Зеленого Острова, и тот радостно обвел когтем контуры, напоминающие кучевые облака (сам бы я ни за что не позволил бы себе так уродовать пергамент, но в библиотеке это был единственный экземпляр карты Зеленого Острова, и почивший много сезонов назад  выдра-картограф счел такое обозначение леса вполне приемлемым).
-Лес, милостивые сиры! - торжественно провозгласил посол. - Много чудесного строительного леса на радость кораблестроителям… Капитану Саймону хватит этого чтобы увеличить свой флот втрое, а нам, котам, еще много дерева останется!… Пусть на Терраморте нет рек, но то, что нету леса… Это ведь давняя проблема, не так ли?
Большие, выпуклые янтарные глаза скользили с одной изумленной физиономии на другую. Собравшиеся одобрительно перешептывались: на Терраморте не растет ничего, кроми лишайника, а из лишайника корабль не построишь.
-Хорошо… Но что же хочет от нас сам лорд Виигу? - Щучья Лапа подозрительно вперилась в кота. - Твой предшественник в прошлом сезоне утверждал, что кошачий сын хочет жемчуга на весь свой вес за каждый корабль леса!
Вилле нервно захихикал, вместе с остальными. Великокрыс неприлично громко заржал, хотя едвали он понял сказанное. Гвидо не смеялся.
-Лес по весу, хе-хех… Ну, по молодости все мы делаем глупости, - кот отер выступившие слезы. - Так что на сей раз милорд предлагает менять четыре корабля леса на корабль головорезов: мы везем вам строительный материал, а вы нам — лучших своих бойцов на полный сезон, для борьбы с выдрами-повстанцами"'. По истечении сезона ваши ребята могут вернуться обратно на Терраморт.
-То есть, мы гробим своих ребят за дерево?
-Ммм, можно сказать и так. Однако за каждого погибшего вы получите еще четверть корабля леса.
Предложение кошачьего лорда казалось все заманчивее и заманчивее. "А ведь кошак не глуп," - Вейн легонько ткнул меня под ребра. - "С Рифтгарда лес подолгу идет, стоит дорого, а в Цветущих Мхах деревья рубить помногу сложно: долговязые из Дозорного Отряда покоя не дают."
-Ладно, поехали, - Щучья Лапа с силой взгромоздила на стол два сундучка. Карта Западного Моря с треском смялась, и мне до смерти захотелось приложить горностайку булыжником. - Кто за то, чтобы принять предложение лорда Виигу Фелеса, пусть бросит золотник в красный сундук. Кто считает его мошенником, а себя бессмертным, пусть бросит золотник в черный сундук. Воздержитесь от воздерживаний и помогите нашей многострадальной казне!
Спустя минуту в красном сундучке высилась горка монет. Одинокая монета Гвидо Лиса покоилась в черном. Казначей, не сказав ни  слова, вышел вон, забрав свою добычу под непонимающий ропот пиратов.
-Эмм, видимо, предложение не всем по нраву? Что же, я не в обиде, да и милорд, думаю, поймет...
-Не обращай внимания, он болен, - перебил кота Винсент. - Он голосует не против лорда Балуура или лорда Виигу. Он голосует против всех.
-Мда… Ну вот и чудненько. А теперь, я полагаю, мистер Монтегю расскажет нам о возможном маршруте, в обход заячьих патрулей и водоворота?
-Мистер Монтегю свое дело знает, думаю, у него на этот счет созрело уже с дюжину затей.
Хорек хвалит меня перед послом. Я чувствую себя гадко, от того, как мне это все-таки приятно. Гвидо не одобрил бы такой мысли, он счел бы ее опасной, напомнил бы мне, что соболя-убийцу подослал именно Саймон. Но лис ушел. А я все же сам могу быть хозяином над своими мыслями. Замечание Саймона заставило меня почувствовать себя крысой во всех смыслах, и я, забыв на время о Гвидо, принялся с жаром расписывать послу свои идеи…

——————————————
' — Полосатые Корсары — альянс камышовых котов, промышлявших в основном каперством; много сезонов назад король Нагорья отказался оплачивать их услуги, и последние Полосатые Корсары (в т.ч. и Балуур) почти посностью перешли на обычное пиратство.
" — Родрик Сумасбродный был первой и единственной любовью Гвендолин Щучьей Лапы; после гибели горностая пиратка отдала свою дочь, Роуз, на воспитание его брата, Годрика Благоразумного, лорда Маршленда, что в Восточном море.

0

47

Сырокрад написал(а):

Прочитала, ого-го, сколько информации. Теперь пора играть..

Спасибо.^^ Да, пора...

Туффитри написал(а):

Все врут!!! (с)

Как глаголил Григорий Иванович.^^

Туффитри написал(а):

Конечно, развиваются события не по детски. Очень нравится такая серьёзнейшая деконструкция образов рэдволльской пиратни. Да, они жестоки, коварны, рвутся к богатству и власти - но умны, развиваются в торговле и ремесле, обладают аппаратами управления на разных уровнях. Красиво.

А ещё мне нравится, как добавляются в канон различные мировоззрения, философские взгляды, стороны. Этого ОЧЕНЬ не хватало канону, где мораль была откровенно плоска и тупа, хоть и позитивна.

Спасибо большое!)) Дальше - больше и сложнее: особенно когда Виигу Фелес покажет истинные свои намерения...

Туффитри написал(а):

За сцену с "трахейной" вазой - отдельный респект. Насилие и чернуха, поданные с отличным вкусом. Браво, без сарказма.

:D

0

48

Несколько дней я почти не виделся с Гвидо. При встрече лис был вежлив, но немногословен, и я уже было решил, что он злится на меня из-за моих пресмыканий перед Саймоном (вечером после приема посла я пересказал казначею свой разговор с хорьком, и, похоже, всерьез его насмешил). Но спустя неделю, когда я по привычке устроился в библиотеке за ремонтным столиком, Абрикосина примчалась ко мне с запиской:

"Дорогой Монтегю,
Жду тебя сегодня вечером в "Трех Устрицах", перед закрытием. Кажется я нашел пару шелковых ниточек для наших марионеток.
С наилучшими пожеланиями,
Гвидо."

Шелковые ниточки? Для марионеток? Очевидно, речь идет о Щучьей Лапе и ее прихвостнях, но о каких ниточках идет речь?… Лис, как и прежде, выражался загадками, однако теперь, зная, что ему не терпится превратить эти загадки в образ нашей с ним жизни, я не испытал ни радости, ни облегчения.
Тем не менее, вечером, нацепив треуголку и всепонимающую мину, я направился в трактир.

***
Не смотря на поздний час, трактир был полон, и я едва пробился сквозь потную прокуренную толпу к единственному свободному стулу, накрытому широкополой шляпой, украшенной перьями. Гвидо (макушку которого украшала черная бандана) поприветствовал меня, как ни в чем не бывало, двухцветной улыбкой и указал на сцену.
Должен признать, тогда было на что посмотреть.
Музыканты потеснились к стене, подальше от Анны - или Амбер? или Абигейл? - и странного, незнакомого певца. Последний был едва ли не впятеро мельче дородной кошки, а его потрепанный шелковый халат — едва ли не впятеро пестрее цветастого платья агатиной Устрицы. Мыш - а это был мыш, чрезвычайно скуластый и усатый - играл на инструменте, похожем на маленькую мандолину с неестественно длинным грифом'. Я говорю "играл", поскольку сложно точнее описать то яростное бренчание, которым он сопровождал свое надсадное хриплое пение. Анна - или Амбер? или Абигейл? - подыгрывала мышу на скрипке, тоже маленькой, тем более, в кошачьих лапах. Очевидно, что скрипку мыш привез с собой.
"Кто это такой вообще?"
-Херанука Япокото.
"По какому еще кото ты собрался хе…"
-Это его так зовут. Херанука. Япокото. Он бард с Загадочного Востока.
"Шелковые ниточки… Так это про него ты говорил?"
-Угу.
"Про сумасшедшего барда?"
-Безусловно.
"Глупость какая-то."
-Отнюдь. Господин Япокото прибыл на торговом судне "Сердце Фазана", а это уже о многом говорит.
"Эээ, мне это ничего не говорит."
Гвидо терпеливо разъяснил мне, насколько, оказывается, важно "Сердце" в жизни террамортских пиратов: во многом благодаря Винсенту и Амброузу, в северной бухте раз в два сезона появляется трехмачтовый корабль с парусами, похожими на огромные веера. На этом самом корабле некто Хасима Кюсю возит лучшие шелка для обитателей замка. Поскольку наша братия моется без особого энтузиазма, в замке обитают и вши с блохами, а в шелковой одежде насекомые заводиться не могут. Щучья Лапа, прознав про то, что команда "Сердца Фазана" готова сотрудничать даже с пиратами, отправила Хасиме чайку", и с тех пор, почти восемь сезонов члены Совета Корсаров не знали чесотки.
Херанука Япокото, воин и искатель приключений, путешествовал с семьей Хасимы, а заодно приторговывал оружием — по словам Гвидо, уникальным.
Наконец, мыш допел, спустился со сцены и с благодарностью принял у Агаты кружку пива.
-Спасибо тебе, любезная фюрень, - прохрипел он, направляясь к нам с Гвидо. - Радушие твое необъятно, как и твой афедрон.
Я ожидал, что на этих словах мыш распростится с жизнью, и почти не ошибся: грозная хозяйка трактира вдруг ни с того ни с сего заключила барда в объятия, из которых он едва выпутался.
-Экий ты негодник, Япокото! Умеешь сказать женщине приятное.
Посетители разразились одобрительным ржанием. Абигейл - или Амбер? или. Анна? - истерично хохотала, с трудом держась за широкое плечо матроса-кота, прибывшего, очевидно, с Вилле.
Только теперь я вдруг заметил, как много стало на Терраморте котов.
"Меня бы Агата за такие "приятности" точно бы придушила," - я не долго думая поделился своими впечатлениями с Гвидо.
-Крысу и без приятностей  придушить охота иногда, - с сильным акцентом ответил бард и деловито выбил табуретку из под Вейна Хвостуна-младшего, прежде чем подсесть к нам.
-Как и всякую мышь, мой друг. Монтегю, это Херанука Япокото. Япокото — это Монтегю, мой идейный собрат...
Миндалевидные карие глаза смотрели нагло и прямо. Я совру, если скажу, что бард-восточник меня не бесил.
Пока завязывался наш разговор, Агата старательно выпроваживала остальных посетителей. "Насмотрелись, и хватит вам!" - ворчала она подталкивая к выходу крыс, ласок, горностаев и хорьков. Коты с Зеленого Острова ушли сами, хоть и с явной неохотой.
-Ладно, Лис ксианшэнг, чего тебе надо от меня?
-Огненный порошок.
-О как! - похоже, что ответ Гвидо позабавил барда. - Это с какой радости я должен делиться с тобой секретами своих предков?
-С такой, что я могу просветить местную публику на счет ваших с Щучьей Лапой тесных торговых отношениях. Простой пиратский сброд тоже, быть может, хочет шелковые одежды за бесценок.
-Не наговаривай на Хасиму Кюсю, плут поганый. Хасимы никогда не продавали шелк за бесценок!
-А я скажу нашим, что именно за бесценок! И попробуй потом докажи им, что я не прав, - Гвидо торжествующе улыбнулся, и я невольно восхитился его дерзостью. - Шелк — удовольствие дорогое и редкое. А тот факт, что вы с Хасимой Кюсю везете почти весь товар в замок… словом, уже этого будет достаточно, чтобы взволновать простых пиратов.
Минуту или две мыш молчал. Потом заговорил, тихо-тихо, почти угрожающе:
-Ты наглец, Лис ксианшэнг. Почему ты решил, что эти кретины тебе поверят?
-Потому что они кретины, господин Япокото, - так же тихо и чуть не смеясь ответил Гвидо. - Да и вы не лучше: явились в Блэйдгирт, продемонстрировали полусотне зевак знание сотни песен Нагорья, Цветущих Мхов и Загадочного Востока...
-Я — вольный бард! Хожу, где хочу!
-О, разумеется! И уж поверьте, народ Терраморта надолго запомнит вольного мыша, явившегося из неоткуда, отлупившего Джерома Ненастного и подарившего Анне-Устрице эрху"'! Что же скажет Кюсю, когда узнает, как вы его подвели?…
Кажется, до Япокото начало доходить, какую глупость он сморозил. Сухая мордочка смялась, словно лист пергамента. Гвидо рискнул и ободряюще похлопал мыша по плечу.
-Вы только не поймите нас неверно. Нам нужно лишь четыре бочки пороха. Четыре, и мы оставим вас в покое, никто не узна…
-У нас на корабле только три бочки. И все я вынести не могу. Не могу оставить рыбу-фугу без шипов.
-Ммм, тогда возьмите две бочки, еще две — в следующий визит на Терраморт. Нам не к спеху.
Бард кивнул, поднялся и одарил лиса ненавидящим взглядом.
-Всю жизнь, Лис ксианшэнг, я путешествовал по миру. Побывал в Южноземье и в Маршленде, в Нагорье и в Жирафрике, в Шпротии и в Стране Цветущих Мхов, в Стране Льдов и Снегов — да где только ни был! Избороздил все моря, стоптал десятки сандалий, участвовал в сотне битв, разучил тысячи песен и еще две тысячи сочинил сам!… Все эти сезоны я выходил сухим из воды, обведя вокруг когтя несчетное множество хитрецов и подонков, чтобы… чтобы какая-то злопакостная рыжая беззубая образина обвела вокруг когтя меня! Никогда такого не допустил бы…
Гвидо улыбнулся так, словно мыш сделал ему комплимент.
-Все когда-нибудь случается впервые.

***
Когда мы вышли из трактира "Три Устрицы", на улице уже было темно. Весна едва вступала в свои права, но на острове не было ни снега, ни первоцветов, что могли бы сквозь снег пробиться.
-В аббатстве Рэдволл скоро День Названия, - раздался из темноты голос Абрикосины, столь внезапный, что я едва не грохнулся в обморок.
-Должно быть, это так, миссис Линден. Славный орден нинианских мышей нарекает сезон грядущий по приметам и наблюдениям. Добрая традиция... Ну, Рэдволл далеко, а вы, как нинианка, имеете полное право нарекать сезоны на Терраморте по своему усмотрению.
-Это… это не правильно, Гвидо. Не хорошо.
-Вы теряете сезоны на острове сумрачных морских варваров — так от чего бы вам не иметь право хоть называть свои злоключения как вам самой понравится?
Абрикосина всерьез задумалась.
-Эмм, да, и еще одна вещь, миссис Линден, - лис указал на сухощавого мыша. - Это Херанука Япокото, бард, о котором мы с вами говорили. Он с радостью принял наше предложение и завтра же передаст нашим общим знакомым две бочки пороха… разумеется, при содействии этих самых знакомых, ммм?
-Хорошо, я поняла. Завтра у господина Япокото будет свой эскорт.
-Вот и славно.
-Первых Всходов!
-Ммм?
Впервые на моей памяти Абрикосина столь искренне и радостно улыбалась. В темноте при тусклом отблеске окон трактира пухлая обезображенная мордочка белки смотрелась жутковато.
-Весна Первых Всходов, - пояснила она, и в глазах ее блеснул хитрый огонек. - Сезон обещает богатый урожай.
Мы шли обратно к замку, втроем, оставив "радостного" барда сокрушаться в одиночестве. Я чувствовал себя не менее одиноким, видя, что моя белка, похоже, знает Гвидо-Лиса много лучше, чем я.
-Вы правы, миссис Линден. Богатый урожай…

——————————————
' — очевидно, речь идет о кото — трехструнной японской гитаре.
" — жители приморских поселений редко, но используют обученных чаек вместо почтовых голубей; такие птицы уникальны, поскольку умнее и выносливее своих диктх сородичей — к их помощи прибегают при передаче особых поручений.
"' — эрху — японская скрипка.

0

49

Эта глава охрененна. И таки новым сильным поворотом - у Гвидо связи в ОЗОЗО, бунтари получают новое оружие. Но это фигня! Возвращение Херануки Япокото является главной фишкой. Черт подери, я скучал по этому дедугану, так у него ещё и история есть, и колоритная. В общем, классное камео.

0

50

Кокос

Кокос написал(а):

Эта глава охрененна. И таки новым сильным поворотом - у Гвидо связи в ОЗОЗО, бунтари получают новое оружие. Но это фигня! Возвращение Херануки Япокото является главной фишкой. Черт подери, я скучал по этому дедугану, так у него ещё и история есть, и колоритная. В общем, классное камео.

Хе-хех, спасибо.:)
Херанука и команда Хасимы Кюсю давно напрашивались на спин-офф, так что это реверанс в сторону экспедиции на Парящий Остов и линии Симы в частности.)) И, да, покамест мы не прощаемся с дедуганом-бардом: он еще скажет свое последнее слово.;)

0

51

Сезон еще не окончился, а Терраморт уж наводнили кошачьи корабли с Зеленого Острова: оранжевые паруса вытесняли пестрые пиратские паруса, уходившие в море на подмогу лорду Виигу; рыжие шкуры вытесняли пестрые пиратские шкуры на улицах Блэйдгирта.
Но ни Щучью Лапу, ни Саймона, ни Винсента не беспокоило нашествие потомков Полосатых Корсаров — ведь уже начали строить шесть новых галер, оставшиеся на острове пираты в кои-то веки вышли на строительство, а трактиры с приездом гостей процветали как никогда прежде.
Так незадолго до отплытия на Зеленый Остров я встретил в "Трех Устрицах" Щучью Лапу и посла Вилле, уже порядком подвыпивших. Горностайка и кот щедро сыпали на стойку золотники и самозабвенно гоготали над своими же шутками. Остальные посетители смотрели на них с боязливым любопытством.
-Слыхал новость, Белкин Друг? - глава Совета Корсаров притянула меня за шиворот и обдала хмельным дыханием. - Лорд Виигу требует тебя к себе на поклон!
-Эмм, я бы сказал не требует, но очень надеется, что ты будешь сопровождать его корабль в следующем сезоне, когда милорд сам прибудет на Терраморт с дружеским визитом, - поправил ее Вилле; выпуклые глаза кота чуть косили, но он был на порядок трезвее Щучьей Лапы. - Семь кораблей Его Светлости…
"… будут сопровождать четырнадцать пиратских?"
-Ааа, так значит мастер Саймон вас уже просветил?
"Угу."
-Ха! Я же говорила тебе, он всегда в курсе событий! Это его лис натаскал! - торжествующе провозгласила Щучья Лапа и громко рыгнула. - Небось в курсе, какого цвета шерсть у лорда Виигу под хвостом.
-Хе-хех…
-Или сколько шрамов он заработал в котячестве… Ась, Белкин Друг? Зна'шь сколько?
"Нет."
-Врет, как сивый мерин! Хык!
-На будущее: девять, - мягко улыбнулся кот, словно извиняясь за поведение горностайки. - Два от старшей сестры, один от старшего брата и еще шесть от младшего братишки. В котячестве он любил подраться, наш лорд Виигу… Мм, кажется казначей тебя искал. Сказал, чтобы ты следовал за белкой…
-Дэлый чт хош'ш, т вооольн п'рат —
Мыы всэээ пиррр'тыыы-ыыыы!…

-Так что… эмм, я тебя не задерживаю. Прости, Сезонов ради… Гвен, Гвенди, золотце, потише… На нас смотрят…
Я оставил несчастного посла усмирять развеселившуюся горностайку. По пути к выходу я наступил на хвост нового ухажера Амбер, за что был награжден злостным шипением и руганью. Остальные коты - кроме, быть может, Вилле -недобро переглянулись, и мне стало не по себе, сколько их собралось под одной крышей. Закрыв за собой дверь, я еще долго чувствовал на себе их взгляды. Снаружи город словно вымер. Всю жизнь словно запечатали в "Трех Устрицах", с грозными кошашьими взорами и пьяным плачем Щучьей Лапы:
-Т'прям к'к мой Роооди, Вииилл! Т'такой х'роший, все-вс - хык! - п'нимааашш, а йа т'к скчаю по емуу-уу! … Ток у тя г'лазза стр'шные.

***
Вернувшись в замок, я оказался на главной лестнице, той самой, на которой уже почти шесть сезонов назад погиб Джереми Стылый, убийца Мэри. Надо было минуть три пролета, чтобы увидеть то самое место, а чтобы вернуться в Гнездо Картографа - так окрестил мое прежнее жилище Гвидо - пройти еще почти вдвое больше. Хотя, наверное, надо было бы прежде покончить с Щучьей Лапой, Винсом, Саймоном, Биллом и еще барсук знает с кем, а к этому я был готов не более, чем к становлению биверистом.
-Чего завис, Монти?… Гы, я что, напугал тебя?!
Гасси Вырвинос, мелкий сухощавый ублюдок, и мышь припадочную бы не напугал. Но от неожиданности (Сезоны, а этот что в замке забыл?) я чуть не подскочил, и этот идиот углядел в моем движении подобострастный ужас.
"Ничего. Здороваться по-нормальному не учили?"
-Не-а. А мне и не к чему… А ты бы вообще не зазнавался, мм?
"Я и не зазнаюсь, Гасси."
-А я тебе и не Гасси теперь! Это раньше ты мне друг был, а теперь ты только с белками и можешь дружить.
"Это тебе Щучья Лапа сказала?"
Ласка скривился, словно я сказал гадость какую о его мамаше.
-Для тебя, толстозадый, она Гвендолин, - угрожающе просипел он. - Не забывай об этом! И я для тебя не Гасси теперь, а капитан Вырвинос, старшой над стражей и законниками.
Теперь все встало на свои места.…
"А батенька Бертрам в курсе, что ты теперь сухопутный крысюк?"
-За языком следи, жиробасина неблагодарная! - я не без удовольствия отметил, что сумел вывести Вырвиноса из себя. - Капитан Сухохвост в курсе, и даже благословил меня, когда я принял предложение вступить в Совет!
"Экий же ты неуклюжий, Гасси: шагу не можешь сделать, чтобы во что-нибудь не вступить."
Разговор грозился перерасти в скандал, и я, бросив последний взгляд на лестницу, направился в свое тесное сырое жилье, прежде чем мой бывший друг сумел придумать более-менее сносный ответ.

***
Абрикосину я нашел там, где и ожидал увидеть: белка нервно-деловито смахивала пыль с увечного шкафа, но при виде меня съехала со стремянки вниз и бросилась мне навстречу с таким выражением лица, словно бы я вернулся с Саламандастронского Побоища.
-Вырвинос теперь в Совете!
"Знаю, только что с ним повздорил."
-А где фингал свежий? - Абрикосина слишком волновалась и сама не почувствовала собственной шутки. - Кажется, тебя хотят убить. Гвидо уверен, что мы в опасности.
"Мы всегда в опасности, пока убийца Мэйса и Мэри жив."
-Комнату, Гвидо обыскивали. Нашу - тоже.
Мне стало не по себе.
-Амброуз Честный говорит, что младший лис выпытывал у брата местоположение нового хранилища. Золото туда уже два сезона носят помощники Гвидо, из рабов. Из них за сезон пропало уже четверо! Я… я думаю, что их схватили и пытали — чтобы выведать, где казна и Восьмизвенная Цепь.
"Сожри меня барсук, Олмонд, я что один не имею права значто что это вообще за треклятая цепь?!"
Белка одарила меня самым строгим своим укоризненным взглядом, да так, что я нехотя покраснел.
"Эээ, ладно, можешь не говорить..."
-Кажется, Гвидо говорил тебе, кому достаются ключи?
"Да-да, прости. Я не…"
-Не терпелив и вспыльчив, как капризный диббун.
"Да-да, я понял уже, прости, хорошо? Я работаю над собой."
Абрикосина чуть смягчилась. Достала из кармана кружевного фартука деревянный овальный медальон. Я невольно заметил, что уже почти год, целых четыре сезона она носит свой нинианский крестик не на шее, у сердца, а с боку, на поясе, словно какую-то ностальгическую бесполезную побрякушку, которая дорога как память, и выбросить ее пока жалко'.
-Это Гвидо просил передать тебе, на время путешествия, - она вложила медальон мне в лапы и я заметил на нем кое как вырезанный узор бобрового хвоста. - Он непременно принесет тебе удачу.
"О, у нас теперь есть опознавательный знак-талисман?"
-Не вздумай только выкинуть!
"Разумеется, я не выкину! Я и не собирался выкидывать!"
-Ну вот и хвала Сезонам... Береги себя, Монтегю.
Мы обнялись — очень неловко. Потом Абрикосина убрала стремянку и скрылась (очевидно, на кухне). Последнюю неделю, до самого отплытия, я почти не видел ни ее, ни Гвидо.

***
И вот, настал день отплытия, солнечный и ветреный — радость перед долгожданным путешествием омрачалась холодом надвигающейся опасности. Сейчас, спустя годы, я пытаюсь прочесть приметы, предвещавшие тот кошмар, что начался тогда на Терраморте спустя считанные дни и - в силу ли старческого легковерия или в силу стремления предать своей истории больше красок - невольно все-таки их прочитываю.
Семь роскошных боевых галер (наш хитрый недруг словно желал увезти с острова побольше наших потенциальных союзников-рабов), четыре шхуны и три бригантины выстроились в длинный ряд. Я был рад уже тому, что плыл не на "Семиногом Осьминоге", а на "Сельдяной Принцессе", галере Бейна Хвостуна, дяди Вейна Хвостуна, с коим я не был знаком, но ни на секунду не сомневался в его порядочности.
-Итак, любезные, сейчас вы ненадолго заткнетесь, и мы начнем, - проговорила со свежевыстроеной трибуны Щучья Лапа; Билл разразился жутким ревом, собравшиеся островитяне умолкли, Вилле прочистил ухо, и Саймон взял слово:
-Мы стоим на стыке великих эпох, друзья! Меж той порой, в которую вольные пираты Терраморта храбро противились уступкам пред прежними врагами, и той, где мы таки научимся брать лучшее у новых друзей, не боясь брать что бы то ни было в замен!…
-Кто сочинял эту чушь? - пробормотал слева от меня Бейн.
-… Сегодня, в знак нашей доброй воли, мы отправляем на Зеленый Остров в сопровождение лорду Виигу Феликсу…
-Эмм, вообще-то Фелесу, милостивый сир", - тактично поправил его Вилле, гавань завибрировала в смешках, снисходительных и полных презрения.
-Грхм, лорду Виигу Фелесу отправляем четырнадцать наших лучших кораблей, четырнадцать лучших наших капитанов! В сопровождении означенных кораблей он прибудет на остров Терраморт и разделит чашу грога с нашей славной председательницей Совета Корсаров, Гвендолин Блэкмайнд!
-А это кто вообще? - тихонько фыркнул Бейн.
-Я сам, Саймон Рыбье Брюхо…
-О, а вот себя он не боится обзывать, щенок хоречий, - не унимался мой новый капитан.
-… возглавлю эскорт, и поведу наш славный флот через Западное море! На время моего отсутствия флот будет возглавлять наш добрый друг Вилле!
Собравшиеся коты дружно зарукоплескали. Жители Терраморта хлопали с меньшим энтузиазмом — кроме, быть может, Агаты и Устриц.
-Б-благодарю, Саймон, - кот робко улыбался, но голос его, когда он обратился к толпе, вдруг оказался сильнее и увереннее. - С сегодняшнего дня более не будет вольных пиратов или свободных островитян! Это неправильное отношение к себе, друзья! Мы и так свободны — уже свободны, ибо никакая вздорная барсучья мразь, ни один длинноухий солдафон не сумел покамест нас сокрушить, покарать или покорить! Мы открываем новые возможности, скрепляя кровью и деревом союз, который не разбить теперь ни Морским Бродягам, ни Дозорному Отряду - ни уж тем более расхрабрившимся рабам! Мы выше вражды и предрассудков! Мы выше эгоизма и упрямства! Мрут мирнюки и ликует набат!
-Вееедь мы пираааты! - разом запели Устрицы, и толпа радостно подхватила песню. Море и берег гремели тысячью голосов, от чего по спине бегали приятные мурашки.
"Не знал, что наш робкий посол может так говорить," - поделился я впечатлениями с Вейном Хвостуном, но капитан не глядел на меня. И не пел.
-Смотри, какие мерзкие твари.
Я думал, что он говорит про членов Совета, но взгляд старого крыса был устремлен выше их голов, выше каменной арки над ведущей в замок дорогой и выше крепостной стены — на стаю чаек, гонявшую огромного ястреба. Толпа на берегу и галерах глушила вопли битвы, но пух и перья летели во все стороны. В основном - белые перья…
Грозный клекот вдруг прорвался сквозь чаячий гвалт и звериное пение, кто-то тоже посмотрел на верх, и вдруг могучий пернатый хищник прорвался из кольца белых тварей, расправил могучие крылья и устремился на запад, заходясь в победном крике, почти смехе.
На мгновение наши с Гвидо взгляды встретились.
Лис скрылся в толпе, но я все-таки видел его лицо. Полного почти того же ястребиного торжества.

——————————————
' — у Абрикосины, очевидно, уже давно длился "кризис веры": идеями Гвидо она прониклась гораздо быстрее, чем Монтегю.

" — обыгрывается неправильный перевод фамилии правящей на Зеленом Острове династии котов (у Юрия Балаяна кошачий лорд носит фамилию Феликс, а не Фелес).

0

52

Впечатления первого за почти что шесть сезонов дня в открытом море померкли на фоне нескончаемых приступов рвоты: тело, избалованное сытной пищей и твердой почвой под ногами, отчаянно протестовало против столь внезапной смены декораций. Хуже было лишь мерзкое чувство обиды, замешанное на стыде перед командой "Сельдяной Принцессы" — им-то я уже успел поведать, каким славным морским крысом я был в своем крысячестве'.
-Никчемный из тебя морской крыс, приятель, - заметил тем же вечером Бейн Хвостун, и я вдруг понял, что мне он нравится гораздо меньше, чем его племянник; команда поглядывала на меня с брезгливым сочувствием.
Тогда же я поспешил заползти к себе в каюту, чтобы умирать там от стыда в одиночестве, и сидел так до следующего вечера.

***
-С Новым Сезоном, Монти!
Кособокий юнга Лакк по прозвищу Счастливчик первым поприветствовал меня в день, когда мы прошли аж в трех милях от Зеленого Мальстрема. Огромную воронку пронзительно бирюзового цвета я видел третий раз в жизни: в первый раз мне показали ее Мэйс и Мэри, во второй — впередсмотрящий с "Семиногого Осьминога".
Но в этот раз корабль прошел как никогда близко к смертоносному водовороту.
-Жуткая вещь, скажи? - хорек-юнга совершенно искренне обалдел от ужаса и восторга. Сезонов ему было столько же, сколько и мне в начале моего первого большого путешествия
"Ага. Жуткая. В нее затянуло "Шалю" капитана Цопа, "Ласточку" Анабель Любезной, "Непотопляемого" Мердока Шитта и, Природа ведает, сколько еще кораблей. Зачем мы так близко к ней подошли?"
-К Матери-Природе или к Мальстрему?
"К обоим."
-А тебе страшно?
"Ха. Ха. Ха."
-Ну, мог бы и не паясничать... Мне вот, например, страшно, я этого не стесняюсь, - хорек деловито поковырялся в носу. - Мне кажется, что Мальстрем не пугает только самоубийц и придурков.
-Угу. Саймону это повтори потом, умник, - проворчал проходящий мимо Бейн Хвостун, лениво отвесивший юнге подзатыльник.
-Не, а нам зачем, действительно, так близко плыть, кэп?!
Еще один подзатыльник.
-За тем, мышиная отбивная, что отойдя уже на милю, мы наткнемся на корабли лорда-барсука. Впередсмотрящий с "Буревестника" засек кораблей пять к северо-востоку.
-А у нас четырнадцать кораблей!
-А у тебя одна извилина, и та выпрямилась уже! - сорвался, наконец, наш капитан. - Мы не воевать плывем, а, якорь мне в глотку, оберегать кошачьего лорденыша! Если на Зеленый Остров придет только половина кораблей, от того, что какому-то головастику вздумалось повоевать с бешеными зайцами…
-Да понял-понял, кэп! Молчу, как мышка.
-Вот и молчи, чудик. Не хватало еще, чтобы юнга за капитана флотского мне тут рассуждал.
Бейн Хвостун гордо прошествовал прочь. Те члены экипажа, что глазели на его перепалку с юнгой, поспешили к своим прямым обязанностям. Я с видом невинного любознайки разглядывал остальные корабли, пытаясь углядеть все тринадцать.
Однако юнга не мог не оставить последнего замечания:
-Считай меня пустоплетом, если хочешь, Монти. Но как по мне, нас всех кто-то попросту решил ухлопать. Что мне сдохнуть и сгнить, если это не так.

***
В открытом море едва ли вы увидите диких чаек. Посыльные — дело другое: более крупные, более выносливые, они носят письма с одного острова на другой, а так же безошибочно находят корабли, куда должно доставить то или иное сообщение.
Вот и в этот вечер пришло послание от Саймона. Я развернул пергамент и с минуту смотрел на грубо намалеванного молюска, перечеркнутого зелеными чернилами.
-Ну что там? - не выдержал Бейн и заглянул мне через плечо.
"Тут какой-то кальмар одноглазый перечеркнут."
-Дурень! Это каракатица.
"Пфф, ну, художник из Саймона так себе…"
-"Кривая Каракатица" попала в Зеленый Мальстрем! - объявил команде помрачневший пуще прежнего капитан. Команда, дерзкая и смешливая, тоже вдруг сникла.
Почти пятьдесят матросов и столько же рабов отправилось в Темный Лес. Привычные к алчной прожорливости океана,  пираты неожиданно занервничали.
-Но это не повод раскисать. Нас все еще много!
-Т-там моя д-дочь…
-Баба на корабле — плохая примета.
Возникла короткая потасовка. Отнюдь не дружеская.
-Так, ладно, не вешать хвост, у нас кораблей еще…
-Чертова дюжина.
-… много. И водоворотов на пути к Зеленому Острову больше не встретится, можете быть покойны!
-Барсук тебя дери, кэп, мы будем покойными, если чертовой дюжиной туда сунемся!
-Ну и топитесь тогда все к барсучьей матери со своим кораблем, обезьяньи потроха! - рявкнул Бейн и стукнул об стол тяжелой железной кружкой; грог забрызгал склоненные перед ним перепуганные морды. - Если вам число не нравится, рыбьи мозги, прыгайте за борт и там своими суевериями с собратьями по разуму делитесь! Все! Мне ваше нытье остобарсучило! Вы либо корсары, либо трусливое дерьмо мышиное — решайте сами! Меня не колышит, сколько нас к котам придет, хоть чертова дюжина возведенная в чертову дюжину! Да только я с вами сюсюкаться не собираюсь, якорь вам под хвост, для меня главное, чтобы Совет оставил меня в покое, а для этого вы выполните поручение Сучьей Лапы, или все передохнете! Только давайте сейчас решайте, набирать мне новую команду, или вас терпеть!
Кроме плеска волн и скрипа снастей ничто более не нарушало повисшей вслед за речью капитана гробовой тишины. Самым страшным было то, что команда похоже всерьез задумалась над предложением броситься в море.
-Не, - подал голос Счастливчик. - Мы с тобой, кэп. Мы тоже не из робкого десятка, даром что мозги рыбьи.
Послышалось несколько неуверенных смешков.
-Ну, рыбы тоже не трусливые животины, - хмыкнул Бейн. - Я вас не пущу к ним все равно... Чтобы меня перед ними не позорили.
Смешки стали поживее. В кают-компании снова стало тепло.
-Ладно, чудики, пойду покемарю хоть… А то ночь длинная будет, а вы мне все нервы повыдергивали, кролики трусливые.
Мы со Счастливчиком вышли почти сразу за капитаном, на палубу по которой уже начал барабанить мелкий дождик. Свинцовое небо приблизило сумерки, лишь малиновый западный горизонт уверял нас, что ночь еще не вступила в свои права. Море беспокоилось...
Бейн Хвостун, едва волоча лапы, скрылся в своей каюте. От чего-то я вспомнил, что ему скоро будет уже шестьдесят сезонов.
-Он славный, на самом деле, наш кэп. На язык остер, но не злой, не, - хорек посмотрел вслед старому крысу. - Он даже с корабельным котом поругаться успел, а ведь выделил ему лучшую каюту... Не, он добрый дед, сердце у него золотое.
Впереди шел "Бешеный Буревестник", подавая остальным кораблям, рассредоточившимся почти на две мили вокруг, последние световые сигналы: впереди зайцы, держимся вместе, не сигналим, чаек не выпускаем.
Дождь усилился. Ход моих мыслей стал стремительнее.
"Лакк, я тут подумал… А разве Саймон не умеет писать?"
-Я почем знаю?
"Ну… Он послал нашему капитану рисунок, не письмо."
-Аа, так наш-то кэп точно ни читать, ни писать не умеет! Не удивительно!…
"Построй, постой, но ведь команду набирали Саймон с Амброузом?"
-Эээ, дык наверное. Кто-то из Совета, я их по именам не всех знаю...
"Так ведь Саймон в курсе, что я на "Сельдяной Принцессе"! Почему он тогда не написал мне нормально?"
-Ммм… Потому что он не умеет писать… и читать тоже не умеет?
"Точно!"
-И… Какая разница-то? Что с того, что он безграмотный? У нас грамотных во флоте — столько же, сколько у акулы волос.
"Несколько сезонов назад кто-то убил моих братьев. Одного из убийц нанял Саймон, но его об этом попросили — возможно, кто-нибудь из Совета… По его словам, записку передала Щучья Лапа, но он не был уверен, поскольку почерк был другой. Тот, кто передал ему эту записку уверил его, что писали не рабочей лапой!"
-Лапа… лапой? Я чет не понял…
Но я даже не услышал Счастливчика — так захватила меня эта мысль.
"Тот, кто передал записку, знал, что Саймон почти наверняка покажет ее Стылым, своим приемным грамотным родителям. И сыграл на их нелюбви к Щучьей Лапе — написал, что хочет прекратить ее вздорное правление, а для этого попросту подставить! И попросил назвать Саймону имя горностайки, чтобы он подумал, что для грамотной инсценировки ограбления она еще приказала убить Мэриголда!… Это все мои догадки, конечно, но, барсук меня дери…"
-Мда. Это вы в замке все такие интриганы образованные, а нам малек не до того…
Внезапно нам всем стало не до того.
-Корабль горит! Пожааар! "Акулий Клык" горит! Кто-нибудь, да помогите же!
Все разом обернулись на пылающую галеру: горела не палуба, и не мачта — весь корабль объяло пламя. Спаслись, наверное, лишь те, кто стоял у борта и успел через него перемахнуть.
-Как… хворостинка, - Счастливчика трясло от ужаса. - Монти, да что же это такое?
-"Рога Вепря" горят!
Не только "Рога Вепря": один за другим зажглись еще три корабля — галеры и бригантина. Дождь перерос в ливень, но они не погасли… Море наполнилось шлюпками, сундуками, веслами, сорванными с петель дверьми и зверьми. Экипаж уцелевших кораблей метался по палубам, и многие, не выдержав напора животной необузданной паники, кидались за борт, цеплялись за плавучий хлам, друг за друга, вопили, ругались, плакали, тонули… Казалось, хуже уже ничего быть не может, но тут…
Туту-туруууууу!
-О, Мать-Природа, за что нам такое!
Запели серебряные трубы, загремели воинственные кличи. В древесно-огненно-мясной бульон вплывали барки с радостно-желтыми бортами. Палубу каждого наводняли веселые морды и непомерно длинные уши.
-Еулалиа!!!
Выбежавший на шум Бейн Хвостун ответил им такими отборными и громкими ругательствами, что некоторые зайцы испуганно умолкли.
"Лакк. Надо рвать когти. Лакк?"
-Новый Сезооон! Новый Сезооон!
Снова все — колокольный перезвооон
Будем слуша…
"
"Лакк!"
Хорек качался из стороны в сторону, глядя в одну точку, словно бы уже не имело значения, закончится ли вообще этот кошмарный день. Потеряв терпение, я сгреб хорька за шиворот и ринулся к юту. Вслед нам с заячьего судна посыпался дождь из стрел и дротиков. Страшно было обернуться и узнать, что же стало с Бейном и остальными.
Встав у румпеля, я, как мог, направил "Сельдяную Королеву" в сторону зайцев.
-Т-ты чего? Ты нас убьешь!
Счастливчик Лакк потихоньку начал приходить в себя. Трап позади него мерцал, словно призрачный — по дереву скользила невесомое голубоватое мерцающее нечто, словно робкое существо из молодого и слабого пламени.
Оно двигалось, словно живое. И росло, то и дело показывая оранжевые коготки…
"Мы все равно что погибли. Бежим! Ну же!"
Голубоватый полужидкий, полупрозрачный поток заволок вдруг всю палубу и в долю секунды превратился в тридцатифутовую огненную стену — в тот же миг, как мы шагнули навстречу океану.

——————————————
' — под "крысячеством", "котячеством", "лисячеством" и прч. подразумевается детство и отрочество — т.е. примерно до 21 сезона.
" — пародия на песню группы "ABBA", разумеется.

0

53

"Так выходит… Так выходит, мы вымерли? Вот так просто?"
-Орден отнимает много душевных сил, мой друг. Очень немногие биверисты обзаводились семьями, а кроме семьи мало кто сумеет проникнуться идеями зверя в полной мере. Нет, есть и исключения, но на то они и исключения, что встречаются не часто.
"Мышеплуты были супругами."
-Да, и чрезвычайно счастливыми супругами. Едиными телом и душой. Даром, что не долго.
"И все из-за паршивого кота!"
-Коты — очень сложный народ Монтегю. Их нельзя казнить за то, что среди них встречаются деспоты и тираны.
"Они мнят себя особенными, избранными…"
-Не скажу за избранность, но они и  впрямь особенные! Мать-Природа сотворила их раньше всех хищников, а на задние лапы они поднялись позже всех прочих млекопитающих'.
"Хм… Странно. Тугодумами их не назовешь."
-Рад, что мы правильно понимаем друг друга… Да, коты еще тысячу сезонов назад расхаживали на четырех лапах, охотились на крыс и мышей, при том, вынужден признать, уже тогда по интеллекту догнали многих лисов. Они сохранили тесную связь с природой.
"Натуралисты-ортодоксы?"
-Как с языка снял!
"И, выходит, что они уже с нами враждуют… Вроде как на подкорке?"
-Исключительно точно сказано, Монтегю! А учитывая, что мой недалекий братец уже успел рассказать нашим гостям… всякое. Про меня особенно… То вероятно, что наша юная хрупкая инкарнация биверизма рискует быть удавленной в колыбели.
"Фелес нам угрожает?!"
-Пока нет. Но он попробует, какими бы благими не были бы его намерения относительно нашего глубоко уважаемого Совета Корсаров, нас убрать. На всякий случай.
"А ведь я через месяц отплываю на Зеленый Остров, где этих котов, как крыс в Блэйдгирте…"
-Мда, это проблема.
"У меня есть нож."
-И циркуль.
"Картографический."
-Ага.
"И чем поможет мне циркуль от полудикого кота, который вдруг возьмет и вспомнит, что его сородичи не так давно питались крысятиной?"
-Ты и представить себе не можешь, сколько интересных вещей можно натворить с хорошим картографическим циркулем.

***
Прошла вечность, прежде чем я пришел в себя и понял, что лежу на палубе, а сверху на  меня смотрит не меньше полусотни глаз. Отвечать встречным взглядом не хотелось - до такой степени меня вымотали эти звери, эти планы, это плавание - поэтому я зажмурился и всецело отдался другим чувствам.
Спина и зад саднили — очевидно, когда меня вытащили из воды, то на палубу шмякнули без особых церемоний. Сквозь сомкнутые веки пробивался свет — значит до рассвета я все-таки дотянул. Счастливчик Лакк, судя по знакомому голосу где-то рядом, тоже.
На грудь давил деревянный медальон Гвидо, в пальцах я, как оказалось, сжимал треуголку Мэйсона. Удивительно, как я не разлучился с ней в шторм…
-Эй! Хорош кемарить, Белкин Друг! - Саймон, догадавшись, что я очнулся, наградил меня хозяйским пинком. - Ты пока еще не подох, не обольщайся!
Я нехотя открыл глаза и с трудом поднялся. Тело ныло так, словно команда Саймона плясало на нем джигу — а глядя на смурные морды матросов "Буревестника", я сам едва не поверил в свою нелепую догадку: горностаи, хорьки, ласки, пара куниц и колонок всем своим видом говорили о том, что видеть крысу у себя на борту они не особо рады. Среди острых куньих мордочек я углядел нескольких котов.
Саймон выглядел глубоко несчастным и очень больным: серая физиономия чуть позеленела, белки глаз помутнели, а отечное брюхо заметно выпирало, от чего шелковая рубашка и бархатный кушак натянулись до треска, словно у глубоко беременной барышни.
"Что произошло?"
-Тебя о том же хотел спросить… Да-да, не надо мне тут удивление изображать! Это все твой лис подстроил, вот что! И ты с ним на пару!
"Я?! Да я… Да я сам едва не погиб!"
-А вот "Акулий Клык", "Рог Вепря", "Несокрушимый", "Вдовий Вой", "Стрекозел" и "Сельдяная Принцесса" точно погибли! И их экипаж тоже, почти что в полном составе… Ах, да: и "Кривая Каракатица", еще днем ко дну пошла…
"Ты написал мне, я помню."
Надо было сказать "нарисовал". Или "накарябал" — мне от чего-то очень захотелось его позлить. Но я не стал.
-Нас теперь вдвое меньше. Вдвое! Заячий барк не в счет.
Я с интересом начал всматриваться в следовавшие за нами корабли и, действительно, заметил песочного цвета побитый парусник. Одна мачта у него обуглилась. Позже Лакк сообщил мне, что из атаковавших нас пяти кораблей один нам удалось захватить, а другой - тот самый, в который я направил гибнущую "Принцессу" - и вовсе сгорел дотла. После мой приятель-юнга даже песню сочинил:

Кричал косой "еулалиа!",
Шел в бой с корсаром наглый сноб
Но, с Монтегю схлестнувшись, тотчас
Утоп!

Но мы отвлеклись. Итак, Саймон был уверен, что гибель террамортского флота — дело лап Гвидо.
-Теперь, если зайцы вернутся, мы пропали!
"Не пропадем. У нас ведь столько бравых котов с девятью жизнями на брата."
Не знаю, почему я побоялся дразнить хорька, но решил задеть сразу пятерых котов. Наверное, это было глупо.
Однако встревоженные полосатые морды и гневные взгляды навели меня на интересную мысль...
-Заприте это недоразумение в карцере. Я еще с ним покумекаю, - рявкнул хорь и, тяжело ступая, скрылся в своей каюте. В ту минуту молодой капитан удивительно походил на старика Бейна, сложившего голову на "Сельдяной Принцессе" (теперь я точно знал, что угрюмый крысюк, славный кэп, ушел навсегда), но повторил бы он его судьбу, не вмешайся мы с Гвидо?
Теперь я уже никогда этого не узнаю.

***
Карцер был тесен — гораздо меньше моей каморки за библиотекой. Но не сырой и не холодный, даже по-своему уютный: все каюты на корабле Саймона блистали чистотой. "Попробуй мне здесь все загадить, червехвостый," - пригрозил мне куница-боцман, прежде чем затолкал меня туда.
До меня начало доходить, почему на "Буревестнике" не жаловали крыс: за редкими исключениями, мы не славимся чистоплотностью. Я, как вам уже известно, довольно опрятен и совсем не пахну, но мои охранники (к слову — весьма запашистые хорьки) все равно грозились вывалять меня в моих же нечистотах, если я вздумаю пачкать их корабль. Словом, вынужденное заключение радовало бы, кабы не соседство с ребятами Саймона.
А еще я умирал от скуки.
Один раз я случайно услышал, что сгорело еще два корабля, и что оба кота, плывших на них, спаслись. Это лишний раз подтверждало мою догадку. Но поговорить об этом было не с кем. Книг у меня не было, карт — тоже, а выживший картографический инвентарь у меня забрали. Счастливчик дважды пытался меня навестить, но после того, как во второй раз бедняге сломали нос, его вылазки прекратились. Так что я почти четыре дня только и делал, что ел, спал и бездумно крутил в лапах медальон, переданный Абрикосиной.
Медальон вырезали из орехового дерева, а на плоских боках начертили сеточку, как на бобровом хвосте. Гвидо даже выкрасил красной краской ту часть, что изображала "обрубок"... А я почти что стер эту краску, когда подумал вдруг на пятый день — случайно ли меня одарили такой нелепой безделушкой.
Как оказалось, не случайно.
Медальон раскрывался, как скорлупка ореха, на две безупречно подогнанные половинки, натертые изнутри воском. В этом странном вместилище меня ждал маленький отломок ястребиного пера и записка. Под ней, изнутри на самом медальоне было четыре строчки, написанных знакомым мелким почерком:

"Забавен Саймон-капитан,
Он много чего знает,
Но в целом не далек: ведь он
Не пишет, не читает."

Я тихонько выругался. Почему Гвидо не рассказал мне об этом раньше? Зачем все усложнять, писать стишки на медальоне, о содержимом которого я сам должен догадаться?
Раздражение стремительно сменило любопытство, я развернул записку, и вот передо мной открылось еще больше строк:

"Злодей, что в лицах двух един,
Собрал кошачью рать.
Чтобы Совет Корсаров наш
Сломить и растерзать.
Детьми не обзавелся враг,
Но сын его — пожар.
Его он выдресировал —
Им нанесет удар.
Он план продумал уж давно,
И план сей удался:
Нас ждут потери, но надежда
Умерла не вся:

Найди Изгоев Короля —
И пусть отдаст скорей
Тебе пес, враг кота, свой дар
"Перину-из-морей".
Она редка, но, Монтегю,
Есть ведь у нас сезон,
Чтобы кота за ворота
Скорей спровадить вон.
Его дитя — его же враг,
И кот — враг сам себе:
Милорд чрезмерно зверский зверь
И то его судьбе
Поможет статься роковой.

Ах да: и наш хитрец,
Что Мэйса с Мэри погубил,
Явится, наконец."

Я снова и снова перечитывал послание казначея, и все большее волнение охватывало меня. "Перина-из-морей"? "Король Изгоев"? Не терпелось во всем разобраться, но, проклятие, как мне не хватало библиотеки за стеной…
-Эй, жирный!
С перепугу я едва не выронил медальон.
"Аа-а?"
-Тебя капитан к себе требует, - снова загундосил охранник и принялся ковыряться в замочной скважине. Я, едва справляясь с дрожью в лапах, затолкал записку и перо (оно, как я надеялся, оказалось там не случайно) обратно в медальон, и нацепил последний под куртку как раз в аккурат перед тем, как дверь открылась, и вошел колонок.
-Готов?
"Как юный биверист.""
Охранник ни то не расслышал меня, ни то не понял, но шутка моя осталась без внимания.
Думаю, Гвидо бы она понравилась.

***
-"Песня Смерти" вчера таки допела свое, - ни то уязвил, ни то поприветствовал меня Саймон. Живот его снова сделался почти нормальным, но землистая морда истекала потом. Оттопырив мизинец, он попивал какой-то вонючий травяной отвар из треснутой фарфоровой чашки. - Даглас, пойди пока, пригляди за котами, куда они там делись.
Колонок коротко кивнул и вышел. Очевидно, что на корабле Саймона действовали свои законы: я не мог себе представить, чтобы Щучья Лапа отправила, скажем, Винсента с совещания, и чтобы тот ушел просто так, не оскорбившись и не сказав последнего слова.
Но удивило меня больше другое…
"За котами? Их ты тоже в каком-нибудь карцере держишь?"
-Упаси Мать-Природа, - огрызнулся хорек, но видно было, что он почти напуган. - Они ничего дурного не сделали! Но… Но, барсук их дери…
"Выжили."
-Д… Да, есть такое. Десять кораблей сгорело, большая часть каждого экипажа поджарилась либо ушла на дно, рыб кормить… А коты пока живы. Все четырнадцать. Пятеро из них последние несколько дней плыли на "Буревестнике". А сегодня утром их у нас уже… Угадаешь, сколько?
"Шестеро?"
-Двое.
"Двое?!"
Саймон, похоже, несказанно обрадовался, что сумел меня изумить.
-Остальные трое каким-то чудом оказались на "Осьминоге", у Сухохвоста. А шлюпки мы не досчитались, мда.
"Значит, нам тоже надо бежать!"
Саймон еще долго думал, ударить меня или просто нахамить. В конце концов выбрал второе.
-Со своего корабля бегут только крысы и трусы - презрительно прошипел он. - Настоящие морские волки сражаются до конца!
"Морские волки, морские хорьки и прочие безмозглые покойники морские тоже... Нее, ты можешь остаться и красиво подохнуть со своей "Бешеной Курицей", но тогда вас обоих поджарят. А я, пока не разберусь с кошачьим заговором, не намерен умирать."
-Так, помолчи!… То есть, вы с лисом в этом не замешаны?
"Не более, чем ты замешан в убийстве моих братьев."
Хорек вздрогнул.
-Ну ладно… Я… я тоже еще пожить хочу. Но, барсук тебя дери, корабль
"Кто отбирал котов для этого плавания? Что за пироманты?!"
-Не знаю, будь ты проклят, не знаю… Это посол их предложил, чтобы, дескать, лорд Виигу знал, в каком почете у нас его ребята. Все у кэпов под рукой…
Теперь тактичный тихоня Вилле уже не вызывал у меня симпатию.
"Ясно. А почему все-таки именно эти коты, он не сказал?"
-Яс'дело, сказал! - Саймон вытаращил глаза, нервно захихикал и заговорил дрожащим тенорком. - Эмм, мастер Саймон, тут я нашел вам славных компетентных котов-матросов, чтобы, хе-хех, наверняка сжечь вас всех к барсучьей бабушке по пути к Зеленому Острову… Нет, Белкин Друг. Но он сделал опись по своим котам. Если ей верить, то у нас на борту сейчас Лука и Тури, навигаторы.
"А я могу увидеть эту опись?"
-Как хочешь. Если это поможет тебе понять, как они жгут корабли, то я не возражаю... В каюте у впередсмотрящего, где карты. Правый шкаф, средняя полка слева. Рэйф, проводи!...
"Ладно тебе, я сам как-нибудь дойду. Спасибо. А ты…"
-А я пока поищу котов. Попрошу Дага запереть их, от греха подальше.
Я почти успокоился, когда вышел от Саймона. Меня никто более не конвоировал, и я сам в первый и единственный раз смог пройтись по самой знаменитой бригантине в Западном море. Постоять с минуту под черным, как ночь, парусом, на котором простерлась сапфировая птица-буревестник. Дойти до каюты впередсмотрящего, которая оказалась дальше, чем я думал.
За весь этот путь я не встретил ни одной живой души.
Свиток с разломанной печатью лорда Фелеса лежал на одной полке с моим инвентарем. Я, не долго думая сгреб свои вещи обратно в сумку, которую поспешил прикрутить на пояс. В карцер я теперь точно не вернусь. Затем развернул свиток…
-Стой, где стоишь, крыса. А не то мало не покажется.
Рослый кот стоял посреди комнаты, отрезав путь к отступлению, а до смерти перепуганный юнга - хорек, которого у меня язык не повернется вновь назвать Счастливчиком - по левую лапу от кота. В правой лапе последнего чуть поблескивал короткий нож.
-Где отечный?
"Кто, простите?"
Я поперхнулся собственной остротой, когда кот вдруг притянул, чуть не приобнял, Лакка и перерезал ему горло — от уха до уха. Отшвырнув умирающего хорька, он двинулся ко мне.
-Еще встречные вопросы будут? - вкрадчиво и очень тихо спросил он. Морская вода тонкими ручейками стекала по беспристрастной морде, и он очень походил на утопленника.
"Н-нет. Сай… То есть отечный у себя в каюте."
-Ну вот и хорошо, одной проблемой меньше.
И он занес надо мной окровавленный нож. Я, перепугавшись окончательно, толкнул его в живот, и когда кот завалился на спину, выронив клинок, бросился бежать, но полосатый хищник, перевернулся на брюхо, вскочил и нагнал меня в два прыжка. Мы покатились по полу, отчаянно кусаясь и царапаясь, словно одичавшие звери.
…еще тысячу сезонов назад расхаживали на четырех лапах, охотились на крыс и мышей…
Я не помню, как выхватил циркуль из поясной сумки. Кот просто оттеснил меня к шкафу, я прыгнул в сторону, потом на стол (Сезоны, как откуда во мне взялось столько проворства?), так что наши лица оказались на одном уровне… А потом я раскрыл циркуль и всадил острия в зеленые кошачьи глаза, навалился на врага всем весом…
Ты и представить себе не можешь, сколько интересных вещей можно натворить с хорошим картографическим циркулем.
… и лишился чувств. От страха, боли и отвращения.

——————————————
' — данный феномен подчернкут в загадке Мышеплутов, сочиненной для Вердоги Гринайза (см. "Дозорный Отряд", стр. 312)
" — шутл. оборот "юный биверист всегда готов"

0

54

Стояла нестерпимая духота, не смотря на холодный ветер; лодка плыла словно через узкий тоннель — вернее не узкий, а, скорее, широкий и низкий: море простиралось насколько хватало глаз, беспокойное, но не злое, без единого паруса на горизонте, а небо…
Небо, наверное, утешило бы многострадальное агатино самомнение, если бы она увидела его сейчас: оно было столь же непомерно тяжелым, угрюмым и тоскливым, возвышающимся над нами тысячемильными башнями уродливых свинцовых облаков, сталкивающихся с далеким грохотом, столь сильным, что внутренности мои при каждом ударе сжимались в болезненный пульсирующий клубок.
Хотя возможно то были последствия обморока.

****
Придя в себя на полу в каюте впередсмотрящего, я кое-как освободил своего первого мертвеца от острий циркуля, сунул за пазуху злополучный свиток и выкатился на палубу, где и нашел Саймона. Бесстрашный капитан сидел в шлюпке и спешно обрубал канаты, последние узы, связывающие шлюпку с "Бешеным Буревестником". Рубашка его была в кошачьей крови, а на щеке красовались следы от кошачьих же когтей — последнего привета от Луки. Или Тури? Я не узнаю, кому из нас какой достался кот… Я показал хорьку окровавленный циркуль, а он, поразмыслив, позволил мне сесть в шлюпку. Никто не проронил ни слова. Но много позже Саймон сообщил, что за час коты подкараулили и зарезали по одиночке почти всю команду, а остальных заперли в карцер, который уже мерцал синим и вопил в агонии, когда капитан спустился туда.
Голубоватый поток стелился теперь по мачте и снасти, отсвеченные лазурью, красиво смотрелись с синей птицей на парусах…
Саймон перерубил последний канат и спустя миг мы уже оказались в воде. Где-то в лиге от нас полыхал еще один корабль. Потом, почти одновременно, вспыхнули "Омар" и "Буревесник". Саймон тихонько всхлипнул.
Заячий барк стоял еще долго, пока к нему не приблизилось несколько лодочек. Упали канаты, одни рыжие фигурки поднялись навстречу другим, и парусник на всех узлах заскользил навстречу Зеленому Острову.
Я, как ни старался, не смог разглядеть "Семиногого Осьминога", но, обернувшись на восток, словно бы увидел на миг лоскут кораллового паруса у линии горизонта.

***
-Сын его пожар… Ну это понятно: кот отправил к нам армию поджигателей и, судя по всему, давно эту пакость планировал. "Он план продумал уж давно" — оно и видно!
Я, что было сил налегал на весла — была моя очередь грести. Гроза еще не разразилась, скудные припасы, наскоро собранные Саймоном, подходили к концу, а земли все-то не было видно. Чтобы не разругаться насмерть, мы коротали время над загадкой Гвидо: я счел, что раз уж мы в одной лодке - теперь во всех смыслах - не мешало бы решить проблему совместными усилиями.
Саймон, к невероятному облегчению вашего покорного слуги, разделял мой энтузиазм, и пусть он был и вполовину не так умен, как лис, но дотошно искал любой доступный ключ.
-Про лица не совсем мне понятно, - размышлял он вслух. - И про изгоя королевского.
"Король Изгоев, там сказано."
-Ну хоть бы и так, какая разница-то?!
"Это может быть сам лорд Виигу, который не доживет до своего же наследства… Или кто-то из выдр, чью королеву убили Фелесы… А вот перина там еще, "из морей", это вообще ерунда какая-то. Океан? Мэйс мне в детстве говорил, что океан — как лоскутное одеяло из сотен морей…"
-Да погоди ты! - отмахнулся Саймон. Я было решил, что его раздражает упоминание Мэйсона, но он просто пытался зацепиться за какую-то собственную мысль. - Перина… Хех, да это, видимо, пузырчатка'!
"Чего-чего?"
-Брось, разве ты со своими побратимами не строил в крысячестве плоты из пузырчатки?!
Я не делал, о чем тут же и сказал Саймону. Хорек презрительно отмахнулся, дескать "значит зря жизнь прожил".
-Мы с Джерри Стылым иногда собирали ее в Северной Бухте.
"Где еще мыши с Востока шелка продают?"
-Да, где мы… А ты откуда знаешь?! Опять от лиса?
Я промолчал.
-Ай, барсук с тобой и с этим твоим рыжим… Гм, ну, в общем мы с Джерри собирали в бухте пузырчатку. Это вроде как водоросль такая, но в ее стеблях скапливаются пузырьки газа, и от того она не тонет. Мы оплетали ею доски и делали плоты.
Я вроде как начал постепенно понимать…
"А если ее собрать побольше… то можно, скажем, без досок сделать плавучее гнездо?"
-Не знаю. Наверное. Мы тогда не такими уж и карапузами были, не рискнули бы испытывать свой вес на плавающей траве… Там ее не так много было, как ты, наверное, уже подумал. Всякие шилохвостые шкеты вроде меня или Джерри выгребали ее почти полностью, когда решали там играть, - на морде бывшего флотоводца играет мечтательная шалопайская улыбка, от которой ненадолго забывается бескрайнее море и дремлющий где-то рядом шторм. - Да только кроме той бухты она нигде не росла, а после того, как Гвен покорешилась с восточниками, пузырчатку оттуда всю вывели — чтобы не мешала швартоваться.
Улыбка увяла. Я обернулся посмотреть, не виден ли берег. Мимо нас белой кометой пронеслась чайка.
Ястреб, чайка и ворон... На всякую наглую морду найдется кистень с шипами…
Дежавю…

Я встрепенулся, пошевелил ушами. Либо мысли мои унеслись слишком далеко, либо от голода, качки и усталости я начал сходить с ума.
-Видал чайку?
"Угу."
-А я двух!
"Поздравляю."
Саймон направился было ко мне с целью огреть по башке, но потерял равновесие и растянулся на дне лодки, бормоча проклятия и поглаживая отечное брюхо. То, что опытный морской волк шлепается, не в силах устоять в лодке — дурной знак. Долго нам протянуть не удалось бы…
-Чайки… Это значит берег близко. Смекаешь, Белкин Друг?
Я смекнул. Надо же, как я сам не вспомнил добрую моряцкую примету?
Хорек снова заулыбался, выхватил у меня второе весло и с силой налег на него.
-Не отставай только. Глядишь, к утру поспеем!

***
Поспели мы, самое раннее, к полудню: море разволновалось пуще прежнего,  вдобавок заморосил мелкий мерзкий дождик. Прозрачная водяная пыль оседала на ноющих от мозолей лапах и скользких веслах, так что к тому моменту, как показалась суша, мы едва могли грести.
Зеленый Остров показался мне скорее серым, нежели зеленым — из-за тусклого света, едва пробивающегося через тучи, и превращающего полдень в сумерки. Берег был не крутым и каменистым, как на Терраморте, но пологим и песчаным, мягким, так что мне кошачий дом казался островком маленьким и неприметным (хотя я и знал об обратном — ведь в Западном море это был, вне сомнений, самый большой остров, вдесятеро больше нашего).
Лодка мягко заскребла деревянным брюхом по песчаному пляжу, и мы с Саймоном перекатились через борта на теплую твердую землю, где пролежали так, наверное, четверть часа. Слева от меня в дымке дождя вырисовывался искалеченный барк, на котором приплыли коты, и когда я впервые его увидел, инстинктивно отполз в тень лодки.
-Они ушли давно, - послышался сзади голос Саймона. Он тоже заметил корабль.
"Уверен?"
-Не-а. Коты на большом куске суши скорее будут жаться к самому его сердцу, нежели сидеть у кромки прилива... Но, такие отморозки…
Хорек умолк, но я прекрасно его понял: команда поджигателей - если верить пергаменту, то из личной гвардии самого лорда Виигу - не гнушалась вплавь, не всегда на лодке, кочевать с одного корабля на другой, поджигая и разливая смесь, которую не возможно было затушить, пока она не сжирала все судно, едва ли не без остатка. Я мысленно попросил Мать-Природу смиловаться над нами и ниспослать нам адекватного собеседника в резиденции Фелесов.
"Бешенный Буревестник"… "Сельдяная Принцесса"… Дом Мэри, тоже весь в огне…
Гвендолин ничего не отправляла. Да, она планировала вынести часть казны с каким-то левым типом, но судя по тому, что она и объясниться толком не может, подозреваю, что план составляла не она, а этот самый тип…

Я услышал слова Саймона, сказанные около сезона назад.
Злодей, что в лицах двух един…
Мы из последних сил шли на север. Песок под ногами стал меньше рассыпаться, показались первые пучки травы, сменившиеся вскоре уже густым ковром.
"В послании Гвидо говорилось про злодея…"
-Угу.
"В общем… Я думаю, что кот замешан в убийстве Мэри, а может и Мэйса тоже. Тот поджог…"
-Угу, я помню, Белкин Друг.
"… устроили в каменной башне, и пока она сама не догорела, не потрескалась, огонь не потух. Мне кажется, что "злодей, единый в двух лицах" — это Виигу и кто-то из Совета Корсаров. Они сообщники!"
-Вот что, Монти, - хорек резко остановился, я даже удивиться не успел, что он зовет меня по имени. - Это все здорово, конечно, что этот твой лис увязал такие сходства, это даже может оказаться правдой, ей-Сезоны… - он смотрел прямо мне в глаза, не отрываясь, что было на него совсем не похоже. - Но, мать твоя крыса, я не намерен подливать масла в этот треклятый огонь, понял ты меня? Наша задача сейчас — найти Фелеса и выяснить, мышь его защекочи, что происходит! Почему на нас напали? Почему эскорт загублен?…
"Так он тебе и ответит…"
-Да ты послушай меня, наконец, затейник! Даже если Фелес решил всех ухлопать, должна быть на то причина? Должна! Если он не станет с нами говорить, есть наши вольнонаемники, которых мы послали воевать с выдрами, спросим у них…
"Если их тоже не сожгли по дороге."
Саймон, похоже, об этом не подумал. Но теперь, при мысли, что многие его друзья сгорели или утонули, шерсть на его загривке затопорщилась. Он встряхнул головой, словно бы отгоняя назойливого гнуса.
-В любом случае… В любом случае, надо попробовать. На крайняк поспрашиваем у кошачьих родственников, что их младшенький замышляет. Посол сказал, они плохо ладят между собой, и из вредности с радостью выдадут все свои секреты.
Я вынужден был согласиться. Не сидеть же сложа лапы и не ждать, пока коты, скажем, сожгут Терраморт?
"Ты прав. Пока мы не выясним, ради чего кот задумал эту катавасию, нам нельзя возвращаться."
-Вот и ладушки… И, да: когда будем говорить за Совет, не упоминай лишний раз своего лиса. Кто знает, насколько он сам замешан в этой истории.
Я готов был обидеться на хорька, однако промолчал. Редко мне до того и после удавалось вести столь нормальный диалог со своими врагами.

***
Озеро, у которого стоял замок, было все равно что ненастоящим: от протекающей рядом реки прокопали узкий канал, и по нему пустили воду в котловину. При выдриной Королеве Кланов озерцо походило на настоящее, ведь за ним ухаживали, как за живым существом. Но коты превратили его в грязный вонючий пруд в котором, если пошурудить багром, можно было найти наверное десятока два трупов, а может и больше.
Водоем затянуло тиной и водорослями, которые проросли чрез рыболовные сети. Сети, очевидно, стояли там не один сезон.
Вечерело. У кромки воды развели костры, в свете которых неказистый деревянный замок - меньше нашего, но куда более защищенный - походил на исполинское уродливое насекомое. В свете пламени сновали вооруженные до зубов звери и редкие фигурки помельче в драных лохмотьях — наверняка рабы-выдры.
Пригибаясь так, чтобы наши макушки не выглядывали из-за кустов орешника, мы подобрались совсем близко, так, что стали видны блики на латунных серьгах у некоторых воинов.
Пираты!
С сердца у меня словно упал камень, а когда кто-то из разбойников обругал своего товарища, Саймон тихонько фыркнул со смеху. Ну, по крайней мере, на чужбине оказались свои звери.
Или мы так себе внушили.
-Трепач, - осторожно позвал Саймон корноухого горностая. - Трепач, посмотри сюда! Только не кричи, я тебя заклинаю.
Мимо прошел кошачий патруль, и хорек тотчас умолк. Дождавшись, пока полосатые хищники пройдут, вновь принялся кликать Трепача.
-Трепач, чтоб тебя…
-Саймон! - взвизгнул ни то от удивления, ни то от восторга, горностай. - Капитан Саймое Рыбье Брюхо, чтоб мне провалиться на этом месте!…
-Заткнись, жук визгливый! - прошипел мой товарищ по несчастью, и добавил несколько эпитетов, от которых Трепач немного протрезвел, во всех смыслах. - Что у вас тут за празднество? Я думал, вы тут с выдрами воюете!
-Эээ, мы тоже так думали поначалу, - вмешался крыс с повязкой на щеке. - Но леди Деревянное Копытце заверила нас, что выдрешки подождут.
-Они наш боятша больше шем мы их, - кивнул другой крыс старый и плешивый.
-Это все из-за Пироманта, он их всех запугал, что они дальше Окаянного Омута" не суются...
Саймон шикнул на них и пираты смолкли. Выждав, пока они окончательно уймутся, он заговорил:
-Какого лешего вы тогда вообще здесь забыли?! У вас что, дел других нет?
-Ну, как бы и есть, кэп, - вновь взял слово Трепач. - Мы с Папкиным воевали вообще-то.
-С кем?!
-С Папкиным Паинькой… Ой, короче, дело было так, слушай: мы приплыли на Зеленый Остров весной, как вы там с котами и договорились. Доплыли без форсмажоров, в Мальстрем никто не упал, в шторм никто не утоп, зайцев не видали. По пути встретились с котами, что лес к вам на Терраморт везли — вот и все происшествия.
Мы с Саймоном уныло переглянулись.
-Ну, короче, приплыли мы на Зеленый Остров, говорим-де "где тут ваши выдры-вредины, мы их сейчас убивать вам будем", а к нам выходит такая милели Фелес, Деревянное Копытце, и говорит-де "не надо нам выдр убивать, любезный сир Трепач, тут давеча мой батя подох, а братишка старший, Папкин Паинька, почти всех солдат забрал, в замке заперся и меня, горемычную, не пускает". А потом еще такая "мы с Виигушкой вам платить не сможем, пока этот яйцеглист там внутри с золотишком присел, так что иди, сир Трепач, выковыряй его оттудава и убей насмерть". Ну… чайку с такими новостями к Щучьей Лапе не отправишь, вот мы и писали вам в Совет, что все пучком, а мы тут выдр ловим.
У Саймона отвисла челюсть. Обретя наконец, дар речи, он обратился к горностаю тихо и верадчиво, почти угрожающе:
-То есть вы дохли на кошачьем острове потому… потому что детишки лорда Балуура ведут междоусобную войну? Так выходит?
-Ну… да, выходит, что так, - Трепач почуял неладное, и поспешил оправдаться за всех. - Да ладно, тебе! Миледи Фелес нам недурно платит… пока, п-правда, вином… И оружием…
-Какие вы все-таки у меня КРЕТИНЫ! - взревел Саймон, выпрямляясь в полный рост и забывая о скрытности; большая удача, что поблизости не было котов. - Мелкий гаденыш, брат вашей миледи, отправил нас на верную смерть! Мы потеряли четырнадцать кораблей, Трепач! Четырнадцать! Из-за ваших Фелесов!
Наемники переглянулись, забормотали, по очереди пожали плечами.
-Может, это козни Папкиного Паиньки? - предположил крыс с повязкой.
-Точно! Подгадил на последок, гаденыш…
"Папкин… То есть Миикель Фелес умер?"
На меня посмотрели с неодобрением. Или с недоумением, поскольку не все знали, как зовут старшего сына Балуура Выдроборца'".
-Недели две тому, как подох, - кивнул, наконец, Трепач. - Миледи лично ему морду набила, прежде чем отдать лучникам… Она не чокнутая, нет. И младшего своего братиша любит… Вот тот, действительно, чудище: говорят жжет выдр не по-диббунски, в буквальном смысле. Нам не посчастливилось видеть его. А может оно и хорошо. Говорят, он страшен так, что все присутствующие кладут кирпичи, что коты, что выдры.
-Но миледи Фелеш жа него ручаетща, - прошамкал старик-крыс, словно пытаясь оправдать свою покровительницу.
-Точно так, Гектор! И вообще они с мелким не могли вам навредить. Деревянное Копытце — не Щучья Лапа, вы сами сейчас поймете, — Трепач вдруг сложил лапы рупором и прокричал в сторону замка. - Эээй, Олли!! Тут к миледи Ф. прибыли еще наши с Терраморта! Капитан Саймон и картограф с идиотским именем, которое я не помню! Говорят, их прислал милорд В...
Саймон стукнул болтливого горностая в глаз и поволок было меня в сторону леса, но тут раздался свист, и хватка его ослабла.
"Саймон?…"
Из плеча стонущего хорька торчала стрела. К нам уже приближались трое всклокоченных котов, чья одежда, грязная и драная, еще блестела от морской соли…
-Э, ничего себе приветик! Это ж свои, дубины вы стоеросовые!
Трепач, оба крыса и еще с десяток пиратов заслонили нас живой стеной, и мне стало страшно. Кто-то коротко застонал, послышался звон клинков, Саймон у меня на руках скрипел зубами и уже тянулся к собственной сабле.
-Довольно!
Над сражающимися прогремел гром и одновременно же с ним — громоподобный бас огромного безухого кота. При свете молнии сверкнули заклепки на кожаном жилете, тени ясно подчеркнули скуластую морду с мощными челюстями.
-Олли! - снова радостно взвизгнул Трепач, у которого теперь было ровно на одно ухо больше, чем у кота-великана. - Ну ты и копуша, ей-Сезоны!…
-Молчи, шут гороховый, - рявкнул кот и поманил еще двоих корсаров. - Этих придурков, что на гостей с луком ходят, на мясо. А этих — к мисс Фелес.
Кажется, мы оба испуганно съежились, когда конвой из наших же товарищей поволок нас в сторону замка.
-Не дрейфь, Саймон, - крикнул нам вслед Трепач. - Она хорошая!
Позади слышался вой погибающих котов-поджигателей, и я уже не очень верил в доброту кошки, чей вассал так легко отправляет на казнь своих же сородичей.

***
Двор замка был совсем небольшим, половину от него занимала почти полностью сгоревшая казарма. Сразу за ней стояла единственная каменная пристройка, обнесенная деревянным частоколом. У пристройки высилась глиняная труба, загнутая в бок и широкая — в нее, на моих глазах, на удочке из окна третьего этажа спустили корзину, набитую чем-то съестным.
Снова грянул гром, и с черного неба полились струи не по-летнему ледяной воды. Конвой почти бегом припустил к главному зданию. Над входными воротами, кое как восстановленными после атаки таранщиков, висел настоящий кошачий череп со скрещенными костями. С него сошли еще не все ткани, и я был почти уверен, кому он принадлежал...
На втором этаже, в небольшой зале, густо пахнущей сосной, нас усадили на скамью, и приказали ждать. Олли, при свете факелов оказавшийся уже довольно старым котом с хорошо заметным пузом, отпустил пиратов и направился к винтовой лестнице.
-Мисс, простите, что я вас беспокою в столь поздний час, - глупость он сказал, конечно, ведь едва село солнце. - Но тут к вам с визитом флотоводец Террамортский и его слуга-картограф!
Саймон, наскоро перевязанный бывшими товарищами, улыбнулся сквозь боль. Слуга… Но меня смутило другое...
"Прошу меня простить, сир… э, Олли… Но мы пришли к лорду Виигу по поводу его визита на Терраморт…"
-Визита? - послышался откуда то сверху приятный голос, прежде, чем Олли успел на меня рявкнуть. - Удивительно, но я впервые слышу про этот визит... Олли, спасибо вам, но пока вы свободны. Я сама поговорю с этими зверями.
-Как скажете, мисс, - пролепетал огромный кот и, подумав, спросил: - Может, вам помочь?
-О, нет, друг мой, благодарю, но… Я сама. Доброй ночи.
-Хорошо… Ээ, доброй ночи, - говорит он с каким-то странным отческим пониманием и уходит прочь, так тихо, словно в замке кто-то болеет.
Несколько беззвучных мгновений заполненных лишь шелестом дождя за резным окном. Потом вдруг короткое "тук" — словно от трости-стека. Потом еще два, нет, три…
-Так вас, говорите, прислала Гвендолин? - слышится снова приятный голос, а вслед ему — новые удары. Я невольно вспомнил деревянный протез Амброуза.
-Да, для, сопровождения лорда Виигу, - неуверенно протянул Саймон.
-Но Виигу не собирался на Терраморт, он сказал бы мне. Подождите.
Вдруг по перилам винтовой лестницы соскользнуло что-то худое, изящное, облаченное в зеленое платье. Леди Ядвиига Фелес соскочила на   соломенный настил и выпрямилась, опираясь сразу на две трости.
Вилле говорил, что дочери Балуура сезонов столько же, сколько и Гвидо, и что она любит позанудствовать. Однако выглядела она очень молодо — миниатюрная, стройная, серая, но с выраженной медной рыжизной в смолисто-черных полосах на морде и длинном хвосте. Глаза большие, янтарные, обрамленные темными ресницами и подведенные молочно-белыми полосами снизу.
Большие… Пронзительные…
…Дежавю.

Старил ее только красивый, но необычайно закрытый, как у нинианской монашки, наряд. Платье из мшисто-зеленого бархата, расшитое золотыми и серебряными нитями, доходило до пола. Для столь грациозной кошки — немного странное одеяние.
-Виигу уже второй сезон работает в Кудесничной, - сказало чудное создание; голос, словно перезвон колокольчиков. - И он не любит, когда его беспокоят.
Ядвиига делает шаг вперед и переносит вес на трость в левой лапе. Лапе без когтей. Стук прозвучал дважды, когда она шагнула, и внутри меня все оборвалось: Деревянное Копытце. Ну конечно. У кошки попросту не было задних лап!
"А разве… П-просто нам сказали, что вы вместе с младшим братом боролись против старшего."
-Миикель мертв, так же, как и наш несчастный глупый отец, - отрезала она, а я отчаянно старался не смотреть на подол ее платья. - Виигу посылал чаек на Терраморт, за вашими бойцами,и это все, что он делал.
"В обмен на лес?"
-На золото, - поправила меня кошка. - И десять наших кораблей.
лесом?"
Кошка рассмеялась. Смех у нее больше походил на плач, но все равно был по-своему прекрасен.
-Право, да что вам наш лес! Слуги брата сказали, что он обменяет наши корабли на услуги бойцов-пиратов!
-Однако таки на лес, - подал голос Саймон, который вдруг понял, что кого-то в этой зале обманули. - Золота мы не получили.
Грустная улыбка на лице Ядвииги исчезла, и теперь оно было просто грустным. И озадаченным.
-Это… это уже какие-то ваши пиратские козни, уж простите, но мы отправляли  практически весь наш флот, на каждом корабле - по два сундука…
-Да не получили мы их! - сорвался Саймон, ни то от боли, ни то от сознания, что у него под носом провезли едва не половину нашей исчезнувшей казны.
Дежавю…
Я смотрел на перепалку кошки и хорька, но почти не слышал, что они говорят.
-Посол сказал, что вы поможете мне увеличить флот!
-Мой юный друг, ну нет у нас лишнего леса! Поверь, я бы с радостью…
"Извините, но мы следовали указаниям Вилле, и только."
Кошка вдруг жутко побледнела и пошатнулась. Глаза ее вперились в меня в тупом непонимании, а их обладательница вдруг стала старше сезонов на двадцать. Ее трясло, словно в лихорадке.
-К-кто?! - выдавила она с непомерным трудом.
"Вилле… Ну, посол вашего брата."
Кошка села между нами и с силой обхватила виски лишенными когтей лапами.
-Спуститесь на первый этаж, позовите Олли, - прохрипела она. - Пусть возьмет ключи от Кудесничной.
Я, не долго думая, помчался за Олли, на ходу вспоминая все те условия, что поставил нам пучеглазый посол.
Когда Олли отыскал ключи, мы вчетвером бросились к каменной пристройке во дворе. По столь важному поводу хромая Ядвиига даже забыла о гордости, и кот-великан нес ее на руках через залитый водою двор.
Дверь не поддавалась, хотя мы смазали и отперли все скважины.
-Ломайте, - отчеканила леди Фелес.
-Мисс, но его светлость…
-Я сказала, ломайте! - почти заплакала кошка.
Еще долго Олли и несколько рослых котов работали над тяжелой дубовой дверью. Даже принесли таран, оставшийся со штурма.
Я опять вспомнил смерть Мэри. Братишка…
Два шрама от старшей сестры, один от старшего брата и еще шесть от младшего братишки. В котячестве он любил подраться, наш лорд Виигу… Но… У лорда Балуура только трое детей! Или нет?…

Когда дверь упала, в носы нам ударил густой смрад смерти. Но тела видно не было. Полки, склянки, бутыли и ящики покрыл толстый слой пыли. В углу, под широкой трубой, лежали десятки плетеных корзин, полных битых бутылок, заплесневевшего сыра и гниющего мяса — птичьего, рыбьего…
Двое вооруженных котов спустилось в подвальное помещение.
-Пусто, - прошептала Ядвиига.
-Пусто! - секунду спустя крикнули коты.
-А этот… Вилле, посол… Он какой-то преступник местный? - Саймон удивленно наблюдал, как кошка медленно оседает, падает на колени, и тихонько воет; в голову ему пришла блестящая и жуткая мысль. - Он ведь… Он ведь ваш брат, да? Еще один?
Она оборачивается и смотрит на него выпученными, ошарашенными глазами.
Нет. Только трое…
… один — в двух лицах.

-Вилле? - хрипит она, едва не обрываясь в истерику. - Его не… Его не существует. Не существует! Его вообще быть не должно!!!
"Нет, Саймон, это не брат Виигу Фелеса," - я сам удивился, насколько прост и логичен оказался мой вывод. - "Это он сам и есть."

——————————————
' — пузырчатку использовали для постройки плота Вург и Бью в "Легенде о Льюке"
" — Окаянный Омут лежит в кратере потухшего вулкана посреди острова; по легенде в нем же обитает ужасный Слизеног.
'" — у всех Фелесов ударная гласная в имени дублируется, ударение ставится на вторую из двух букв.

0

55

-Мне было сезонов пятнадцать, когда Виигу появился на свет. С Миикелем у нас была разница в два сезона всего, но от того мы не были ближе: он был слишком похож на отца, такой же гордый, язвительный, яростный и холодный — он так же был резок с матерью, которая чахла от их с отцом дрянного норова. После рождения Виигу, уже здесь, на Зеленом Острове, она стала совсем слаба, и я сама должна была приглядывать за братом. Он был… он с самого рождения был каким-то не таким, маленьким, болезненным, вялым, как будто даже отсталым... Стыдно признаться, но мне претил его странный говор, нелепые фантазии и чудные идеи.
"А какие именно идеи?"
Леди Ядвиига, подняла на меня опухшие от слез глаза, полные непонимания и печальной красоты.
"Ну то есть… Вы говорите, что ваш брат был безвольным дурачком, но тут же заявляете, что он был вовсе даже идейным."
-Я не говорила, что Виигу был безвольным, - Теплые янтарные глаза чуть похолодели. - Он мало играл, его сложно было чем либо заинтересовать, но, Великие Сезоны, он не был безвольным!
Мы сидели на старых продавленных креслах, в пристройке, которую коты именовали Кудесничной. Запечатанные окна выбили подручные Олли, и мерзостный запах гниющей плоти неохотно выветривался. Корзины с вином, сыром и мясом убрали, смели помет посыльных чаек, спускавшихся сюда полакомиться тухлятиной.
Потом рабы-выдры все утро орудовали мокрыми тряпками, стараясь смести побольше пыли, не потревожив хозяйку и ее гостей. Но несмотря на их старания, в комнате то и дело раздавалось чихание.
Прикрывая платком мучительно зудящий нос, я оглядывал покои лорда Виигу. Кресла принесли из замка, а кроме них мебели для отдыха почти и не было: низенький занозчатый топчан в одном углу, и такой же низенький занозчатый табурет — в противоположном, подле большого стола заваленного пергаментом, разноцветными чернильницами и ломанными перьями. В столе было два шифлота, обитых железом и запертых на тяжелые замки. Два ящика - шесть замков.
Когда Олли позвал тощего выдреныша-оборвыша с хитрыми глазками и потребовал, чтобы тот отпер замки, бедный щенок едва не лишился лапы: по внезапно раскалившейся отмычке на мозолистую ладошку скользнул сгусток светящейся синей субстанции, и несчастный зверек, в исступлении носясь по дому, едва не устроил пожар. Наконец, миледи Фелес подставила ему подножку, сорвала с вшивой выдриной головы бандану и туго намотала вокруг пострадавшей лапы. Ткань почернела и начала крошиться, но свечение прекратилось и субстанция, словно живое существо, издохла.
-Чхи! Но он же был котенком, так? - спросил Саймон, чье плечо теперь украшала чистая белая повязка. - Он играл с детьми слуг, разве нет?
-Другие котята его не интересовали, ему было с ними скучно, а они его боялись.
"Из-за глаз?"
Кошка закусила губу.
-У Виигу уже тогда были большие глаза, но… Нет, дело не в них, совсем не в них. Он смотрел на них с высока и называл дураками. Ему были безразличны их маленькие котячьи радости и примитивные интересы. Он был фантазером от Природы — придумывал какие-то собственные "рецептики", чтобы "папа был хорошим", чтобы "мама не болела", чтобы он сам "вырос ну очень мудрым", - Ядвиига как-то странно улыбнулась. - После того, как суеверный старик-выдра из наших первых рабов рассказал ему про то, как жемчуг спасает от огня', Виигу начал воровать жемчужины и жечь их в пламени факелов, чтобы проверить, насколько прав был тот старик.
"И… он разочаровался?"
-Нисколько. В четыре сезона зверя сложно разочаровать... Кажется, он рассказал мне тогда, что для того, чтобы слова выдры работали, нужен правильный огонь и правильный жемчуг.
"Кажется?"
-Я не очень-то внимательно его слушала тогда, - кошка залилась краской. - Он понимал это, и потому приставал со своими идеями к маме. Она с интересом слушала его, а он с интересом рассказывал. А потом он вдруг заговорил про братика...
-Какого… что еще за братика? - перебил ее Саймон, и мне ужасно захотелось стукнуть его по больному плечу.
-Виигу просил маму родить ему братика, который слушал бы его идеи и помогал их воплощать в жизнь. Он был не по-котячьи одержим этой идеей… Он расписал свои с братом похождения на целую жизнь вперед, придумал для него внешность, повадки, даже придумал ему имя…
"Вилле?" - заключил я, и сам себя одернул, что так резко перебил хозяйку замка. Однако она не обиделась — лишь вздрогнула, услышав ненавистное имя.
-Да, он хотел назвать его Вилле... Странное имя, но маме нравилось. Ей вообще нравилось все, что придумывал Виигу — и за это он обожал маму, говорил всем, что она носит под сердцем лучшего кота нашего времени…
Ядвиига замолчала и еще долго сидела, глядя на обожженного выдреныша, клянчившего у Олли монетку "за понесенные страдания".
"То есть, Вилле все-таки должен был родиться?" -осторожно спросил я.
Она кивнула.
"Но… не родился, так ведь?"
Она покачала головой, спешно смахнула предательские слезы.
-Нет, не родился. Мама не выносила его и вскоре скончалась, - голос Ядвииги бесцветен, как каменные стены Кудесничной. - Она была не молода и часто болела, однако отец и Миикель… В общем, я не знаю, умерла она сама, или ее все-таки убили. Но Виигу был уверен в последнем. На похоронах он заявил Миикелю, что тот убил маму и Вилле, потому что Вилле должен был быть гораздо лучше их с отцом... Миикель взбесился и разбил ему лицо. Сломал нос, верхнюю челюсть, обе скулы и, я так подозреваю, мозги тоже... Маленькому котенку!
Сезоны, как же здесь воняет!
Я почувствовал как стремительно рот переполняется слюной и едва подавил приступ рвоты. Мне хотелось как можно скорее покинуть этот прокаженный остров полосатых извергов и вернуться на Терраморт, пусть бы даже его уже сожгли двадцать раз… Лучше умереть, чем жить на Зеленом Острове!
-Вы видели его, и знаете, какое у него лицо.
Круглое, плоское, курносое, с острыми кривыми скулами и вдавленной переносицей. От нее идут странные складки, как у восточников, но глаза просто огромные, выпученные — едва не вываливающиеся из орбит. Кот улыбается, не размыкая губ, но когда он открывает пасть, случается, видны мелкие кривые зубы.
Я никогда намеренно его не разглядывал, но теперь детали сложились воедино и я вдруг осознал, до чего же он уродлив.
"Очень странное лицо, вы правы… И каково ему тогда пришлось?"
Вопрос мой был риторическим, но Ядвиига тотчас же откликнулась:
-Он стал прятаться, скрываться, почти перестал разговаривать. Видят Сезоны, ему было больно поначалу, особенно его неокрепшему умишке… Он панически боялся Миикеля, избегал отца, на которого тот был мучительно похож. Я разыскивала Виигу, когда и где только могла и со мной он иногда разговаривал. Про жемчуга и огонь, но не более того, - Ядвиига закинула одну деревянную ногу на другую, задумалась, открыться нам или умолчать о главном. - А потом он вдруг ожил. Снова стал много говорить, играть в крепости, даже научился смотреть отцу в глаза. Миикеля он еще долго боялся, но то, как внезапно закончился его траур по маме и Вилле, насторожил меня и Олли...
По лицу Олли было видно, что насторожить его не сложно. Старый кот - по словам миледи Фелес - был некогда вассалом ее отца, а ей самой присягнул на верность тридцать сезонов назад, когда Миикель, избив Виигу, стал грозиться разделаться с остальными наследниками лорда Балуура". Поводов для беспокойства, по утверждению самого безухого рыцаря, было предостаточно.
Но младший брат беспокоил его еще больше.
-Однажды Олли предложил мне спуститься в подвал, куда перенесли мебель из покоев матери. Сказал, что там я увижу что-то очень странное, - полосатый хвост вдруг распушился. - Вечером, во время ужина, когда все отцовские офицеры и их семьи собрались в трапезной, я спустилась в подвал и нашла там Виигу, он… Он стоял у зеркала и говорил сам с собой каким-то странным высоким голосом. Увидев меня, он снова заговорил нормально и сказал, что… Что Вилле не захотел умирать, но поскольку так и не родился, то попросил Виигу приютить его в своих мыслях, и тот согласился. В общем, он представил нас с Вилле, и тот вошел в наш семейный круг. Знали об этом лишь я и Олли.
Взгляд Саймона ясно говорил, что он думает о семейке Фелесов и Ядвииге в частности.
-Вилле помог Виигу научиться нормально общаться с другими котятами, посоветовал и помог собрать кружок из детей влиятельных офицеров — он был открыт и обаятелен, этот Вилле. Вилле научил Виигу не бояться Миикеля и даже незаметно выставлять его идиотом перед последователями отца — он был смел и дерзок. А еще Вилле был провокатором. Он толкнул Виигу на первое убийство: когда Людо Лагунный потребовал ровно в полночь освободить и отпустить рабов, Вилле подослал к его отряду единственную выдру, облитую СМЕС, которое зажглось, как только подошли повстанцы с факелами…
"Постойте, что еще за смесь?"
-Не смесь, а СМЕС, особое вещество Смертельно-Неминуемое Единожды-Сжигающее, лучшее изобретение Виигу, - кошка кивнула на выдренка-взломщика который все еще тихонько пререкался с Олли. - Первую порцию он получил еще в двенадцать сезонов, еще по раннему "рецептику", но с тех пор серьезно усовершенствовал. От сильного тепла оно дает потрясающе сильное синее пламя, которое растет, стелясь по любой твердой поверхности, открытой воздуху и кратно раскаляется, когда смыкается на захваченной поверхности. Никакого запаха, никакого спасения.
Я опустил глаза на почерневший обуглившийся платок на полу.
"Кроме удушения, надо полагать?"
-Да, его нельзя потушить иначе, кроме как перекрыть к нему доступ воздуха. И на то требуется время… В общем, когда его изобретения показали себя в борьбе с повстанцами, отец отстроил для занятий Виигу Кудесничную, надеясь, что в каменной пристройке он не сможет, воодушевившись, поджечь крепость.
-Пиромант уже тогда был настоящим бесом, - добавил свои пять золотников Олли, выпроваживая выдренка прочь. - Чуть что, пускал в ход когти. Особенно если его так называемые друзья отказывались испытывать вещество на рабах.
-Меж тем  воображаемый друг Виигу стал умасливать брата опробовать СМЕС на каком-нибудь последователе Миикеля, и мне стало по-настоящему страшно — ведь у Миикеля было гораздо больше лояльных котов, чем у меня или младшего брата. Вилле настаивал, что надо рискнуть, и тогда нас, меньшинство, станут бояться и уважать; я сказала, что ему всего лишь десять, и он еще не знает, чем рискует. Пригрозила рассказать все отцу...
Ядвиига приподняла подол платья и мы с Саймоном впервые увидели ее тонкие деревянные лодыжки.
-Я бы все равно не рассказала! - словно бы оправдывалась она. - Но оба они пришли в ярость: Виигу сказал, что считал меня своим другом и лучшей союзницей, а Вилле заявил, что кошке без когтей легко проявлять слабость на пустом месте. Это было больно и низко… И я допустила страшную глупость, сказав, что пусть у меня нет когтей, но мне, в отличии от некоторых, посчастливилось родиться, что я могу ходить, говорить, чувствовать, не потесняя кого-нибудь чужого…Мы были в том самом подвале, с зеркалом, и Олли не сразу услышал мой крик... Тогда он - Вилле или Виигу, не знаю, кому пришла эта идея раньше - снял со стены кистень и сказал, что ходить я больше не смогу.
Она встала, тяжело прошла на середину комнаты, оттолкнулась обеими тростями и пару раз, как будто неуклюже (но, как по мне, все равно чрезвычайно изящно) повернулась волчком, изобразив "ласточку". Олли слезливо вздохнул, глядя на свою питомицу:
-Он ошибся...
-Ошибся, но лекарь все равно отнял перебитые лапы, почти до колена каждую, - Ядвиига снова села. - Оно того стоило уже потому, что Виигу не отходил от меня неделями. Тогда в подвале, упав, я разбила зеркало и даже, помнится, раза два ударила Виигу осколком под ребра, но брат злился только на себя. Слезно клялся, что прогнал Вилле, понял, что это глупая иллюзия, и что больше он ей не поддастся... До вашего рассказа я верила, что он не обманывает меня.
В комнату заглянула рыжая кошечка сезонов трех от роду и помахала Ядвииге. Ядвиига, чуть смутившись, помахала кошечке и о чем-то тихонько попросила Олли на Нагорском диалекте"'; я без труда понял ее — "отведите юную леди к Трепачу". Олли тактично намекнул, что дивное создание опять доставит горностаю массу хлопот, на что получил мягкий, но утвердительный ответ — "он ей нравится, так что пускай потерпит, а здесь девочке делать нечего". Огромный кот и крошечная кошечка вышли.
"Как дочь Миикеля стала вашей воспитанницей?"
-Миикель овдовел вскоре, как отец испустил дух... Последние несколько сезонов мы жили мирно, ведь выдры нас боялись, особенно Виигу. Сам Виигу стал спокойнее, и все свободное время посвятил работе — запирался в Кудесничной и порой работал месяцами, не выходя ни на минуту, еду ему спускали через трубу, вы и сами, наверное, поняли.
Изнутри видно, что труба, на самом деле, не одна: широкая, через которую спускали корзины, обрывалась в потолке "комнаты отдыха". Вторая, вчетверо уже первой, находилась в широкой, но спускалась ниже, в подвальное помещение, где среди сложных механизмов и причудливых стеклянныйх колб кот-Пиромант создавал свое жуткое смертоносное варево. Из подвала коты вынесли два сундука, подписанных "милой сестрице — на всякий случай", а за ними обнаружили подземный ход, ведущий в казармы, через который Вилле (или Виигу?) сбежал в конце зимы.
-Виигу задался целью создать безупречный состав на основе жемчужного порошка, чтобы, если потребуется, контролировать им горение СМЕС. Уж не знаю, насколько этот состав помог бы нам… Сначала он пытался выторговать как можно больше жемчуга у Гвендолин, но сделка обернулась катастрофой. Потом, спустя несколько сезонов, он разорил и разграбил последнюю жемчужную ферму Королевы Рулэйн, которую до недавнего времени оберегали повстанцы. Когда я видела Виигу в последний раз, он заявил, что у него достаточно жемчуга, чтобы "вдоволь поработать", настоял, чтобы никто его не беспокоил под страхом смерти, и заявил, что любит меня, что ни за что не оставит в беде, что бы ни случилось. Он заперся в Кудесничной, как делал и раньше... И в ту же ночь наш отец скончался.

***
Рассказ Ядвииги Фелес был долгим и страшным. Сидя в вонючей берлоге безумного кота, мы узнали, как Ядвиига с неполной сотней своих последователей вынуждена была покинуть замок (или крепость — как они его называли), как Миикель убил собственную жену, решившую сбежать вместе с дочерью вслед за Ядвиигой. Наконец, про то, как спустя почти месяц на восточном горизонте появились пиратские суда, а из Кудесничной пошли письма от Виигу, приславшего сестре помощь. В своих письмах младший Фелес раскрыл ей местонахождение тайного хранилища, доверху заполненного золотниками и наказал всенепременно выслать их с кошачьими кораблями на Терраморт. К тому времени, как сошел последний снег, у Ядвииги была уже собственная армия, которую она, не страшась более последствий, повела на старшего брата. В день, когда Террамортский флот двинулся в смертоносное плавание, пираты обманом захватили сперва малышку Хедви, будущую воспитанницу Ядвииги, дочь Миикеля, затем замок, и, наконец, самого Фелеса. Самопровозглашенный лорд Зеленого Острова пытался бежать, но Ядвиига дала ему бой у поверженных главных ворот, и тот, к величайшему своему позору, проиграл этот бой: орудуя шпагами, спрятанными в тростях, сестра жестоко ранила его, но предпочла отдать на растерзание лучникам, а не добивать самой. Опьяненная собственным триумфом, напоследок она разбила брату лицо в кровавое месиво, отомстив, как она надеялась, за мать и обоих младших братьев — рожденного и не родившегося.
Правда последний застал ее врасплох...

***
Тем же вечером вернулись дозорные с Тайной Бухты, где стоял скромный флот Фелесов, и сообщили, что все корабли исчезли без следа, как и остатки банды Виигу.
Хуже того — оставленные пиратами корабли почти все были затоплены.
-Выдры постарались, - сокрушалась миледи Деревянное Копытце; мы с Саймоном поднялись в ее покои и вместе с ней выслушивали донесения кошачьих офицеров. Корабли затоплены, воины изнурены растянувшейся на целый сезон войной. Не было печали, но…
-Вам послание, миледи! Чайка от лорда Фелеса!
Мы втроем склонились над пергаментом и от последующих слов мой мир рухнул:

"Милая Ядвиига,
Прости, что молчал так долго и так долго тебе мозги пудрил. Но я все же послушался Вилле, и оба мы теперь правим островом Терраморт. Это было проще жареной рыбы и почти так же вкусно. Я нехотя оставил тебя без денег и флота, но зато у тебя есть настоящая армия и два сундука — со СМЕС и ПротивоСМЕС. Оба работают, я проверил. Если надо, вышлю еще.
Оставляю тебе остров, полный чистой воды и несколько поредевшего дивного леса (я забрал с собой немного), а сам я останусь здесь потому что здесь много подопытных крыс, а еще потому что Вилле тебя ненавидит. Я считаю, что он не прав, но и бросить его не могу — брат все-таки.
Спасибо тебе за поддержку и прости младшенького, за то, что сделал тебе больно.
Люблю тебя,
Виигу Фелес, властитель острова Терраморт."

Саймон взвыл, Ядвиига — тоже. Я без сил привалился к окну и вдруг увидел за озером неровный строй.
Выдры. Сотни выдр!
И ястреб.
"Есть идея. Она безумная, но брату вашему уступит."
-Увы, нам более ничего не поможет, мастер Монтегю.
Гвидо поможет.
"Выдры помогут. Людо Лагунный, Король-Изгнанник, поможет нам!"

——————————————
' — жемчуг, по выдриному поверию, спасает от пожаров, ссор и несчастливой любви, но именно как талисман-оберег; юный Виигу воспринял эти сведения слишком буквально.
" — Миикель избавился от матери, решив, что в случае рождения нового наследника, его самого прикончат или сместят.
'" — данный фрагмент лишний раз доказывает, что камышовые коты так же произошли из Нагорья.

0

56

Выдры молчаливым строем надвигались, с двух сторон огибая озеро. Я всеми Сезонами заклинал леди Фелес не нападать на них, но кошка все равно не решилась оставить позиции: пираты вместе с защитниками крепости сомкнулись в полукруг перед сожженными воротами, ощетинившись копьями, мечами, саблями, стрелами, топориками — и так стояли, пока выдры не подошли уже на двадцать ярдов.
Повстанцы остановились, все как один, и вперед вышел сам Людо Лагунный.
Вилле - то есть Виигу - говорил, что Людо был поклонником покойной Королевы Кланов, а гибель ее воспринял острее прочих ее друзей и близких. До того, как младший Фелес взял инициативу в свои лапы, благородный бунтарь наводил ужас на котов Балуура, топил солдат, спасал рабов и сочинял крамольные песенки. Так известнейшим его произведением была кадриль с припевом:

Раз-два! — Намни Балууру морду,
Он стал чрезмерно что-то гордый!
И три-четыре! — В глаз и в пах:
Не будет кот впредь сеять страх!
Пять-шесть! — Поклон, пинок под хвост,
Знай, выдра-бунтовщик не прост!
Семь-восемь — Добивай кота,
А всех солдат — за ворота!

Но за почти что двадцать сезонов, картина разительно переменилась: с начала существования Кудесничной и появлением нового оружия, повстанцы все чаще терпели поражение в своих дерзких вылазках, а юный кот - именем которого выдры-родители еще долго будут пугать малышей - написал уже собственную злодейскую песню, на ту же самую мелодию. Теперь во время поредевших стычек с повстанцами, коты встречали врага словами:

Раз-два! — Бей всех веслохвостых:
Нас сломить не так-то просто!
Три-четыре! — Людо жги,
Выбей наглецу мозги!
Пять-шесть отчекрыжем ног,
Чтоб враг убежать не смог!
Семь и восемь — истребим,
Сломим и поработим!

Не сказать, чтобы выдр полностью истребили и поработили, однако дух их долгое время и впрямь был сломлен. Потому встретить армию повстанцев едва ли не в полном составе оказалось неожиданностью — причем не из приятных.
Ростом Людо был ниже, чем я его себе представлял, и практически наполовину лыс: шкура выдриного предводителя походила на мозаику из седых участков меха и розоватых блестящих проплешин — следов знакомства с Виигу Фелесом. Тунику его украшал полосатый кошачий воротник, почти такой же плешивый. Я был уверен, что выдриный предводитель снял его много сезонов назад.
-Оп-па, приплыли! - воскликнул Трепач и присвистнул. - Это вы на пирушку нашу позарились? Так мы вас не особо-то и ждем вообще-то!
-Нам нужен Ястреб, - пролаял Людо.
-Вам одного мало, не?
Птица, сделав круг над озером, спикировала на земь точно перед горностаем, от чего последний невольно ойкнул. В пернатом спутнике Людо я тотчас же узнал того самого ястреба, который отбивался от чаек в день отплытия с Терраморта.
-Нам нужен Ястреб на четырех лапах, - сквозь зубы процедила коренастая выдра с ополовиненным носом.
-Креветок тухлых переели, ей-Сезоны, чтоб мне сдохнуть! - Трепач покрутил пальцем у виска. - В природе и ястребов-то таких нет, двоечники! Вы где вообще такой экземпляр видели?!
Медальон.
Я спешно выудил из-за пазухи медальон, вытащил перо и, прежде чем Ядвиига или Саймон успели меня остановить, выбежал во двор, за ворота, на берег озера — навстречу повстанцам, держа высоко над головой странный подарок Гвидо.
-Мы не станем тратить время на пустомель! Нам нужен…
"Я! Вам… В общем, вы меня ищете!"
Тяжелый взгляд Людо Лагунного стал чуть менее сумрачным, и в рядах веслохвостых бойцов послышался одобрительный шепот. Корсары и солдаты, напротив, стали вдруг мрачнее туч.
Кто-то крикнул "предатель!", в дюйме от моей лодыжки в прибрежный песок вонзилась стрела. Я обернулся и не без удовольствия заметил, как Олли перерубил тетиву вспыльчивого стрелка вместе с его щекой: "Пусть сперва объяснится!" Спустя миг появилась Ядвиига и, с неслыханным проворством опередив меня, встала между котами и выдрами.
-Миледи Деревянное Копытце, - недобро рассмеялся выдриный предводитель. - Как поживает ваш пучеглазый братец-недоносок? Небось не заметили, как далеко он убег?…
-Мне дела нет до ваших острот, сир Плешик, - ответила она тоном, явно говорившем об обратном. - Может, все-таки объясните, с чего столь внезапный визит? А то я, кабы знала о нем, сама бы раскочегарила печи Кудесничной — для вашей августейшей персоны.
-Я тебе не сир, хромоножка. А ты не в том положении, чтобы угрожать мне и моему народу.
-Ты забываешься, недобиток! Моего положения достаточно, чтобы вырезать ошметки твоей банды!
Людо выхватил из-за спины тяжелый дротик, Ядвиига, заткнув за пояс обе трости, с щелчком извлекла из них шпаги. Я понял, что пора вмешаться:
"Она права, Лагунный!" - осторожно начал я вставая между заклятыми врагами и представляя, как оба они рвут меня в клочья. - "Мы не будем сражаться…"
-Это мы еще посмотрим! - фыркнула леди Фелес.
"… Вы ведь не за тем пришли? Солдат мало, ваших зверей тоже! Вы хотели найти меня, эээ, ястреба с четырьмя лапами — зачем?"
-Затем, что лис-казначей сказал найти тебя. Сказал, что-де "у Ястреба будет перо, так вы его и узнаете". Он сказал и то, что позади у тебя множество испытаний, а впереди испытания пострашнее…
-Ты знаком с Гвидо? - недоверчиво протянула кошка.
-Я со многими зверьми, не впример порядочнее тебя, давно зна… и ты знакома?! - настала очередь Людо возмутиться.
-Мы друзья по переписке… Если можно назвать другом зверя, который, как выясняется, якшается с Людо Лагунным.
-Я думал он наш друг! Он посылал к нам Бритвоклюва, он рассказывал о секретах кошачьей крепости, ваших междоусобицах…
-Ах так?! О ваших идиотских вылазках, которые вы почитаете за стратегические ходы, он тоже немало наговорил, вот что!
Великие Сезоны
"Так, эээ, ладно. Ладно, давайте помолчим и подумаем, чего Гвидо-Лис от нас троих добивался."
Людо посмотрел на меня, словно на несмышленого крысеныша:
-Он добивался, чтобы ты с двуногим ястребом это обсудил. Проделки Виигу то есть.
Бритвоклюв всем своим видом говорил, что не говорит на общем лесном, о чем я тотчас сообщил выдре.
-У него письмо от лиса. Нам он его прочесть не дал.
Ястреб, посыльный Гвидо, угрожающе щелкнул клювом, едва я потянулся к пергаменту, привязанному к чешуйчатой ноге.
Очевидно есть некий ключ, подсказка…
Я протянул Бритвоклюву обломок пера. Бритвоклюв протянул мне ногу с привязанным к ней письмом.
-Лис оберегал нас от кошачьей погани, учил сеять среди них раздор, я и представить не мог…
-Гвидо предупреждал нас о любой хитрости с твоей стороны, Лагунный. При первых признаках выдриной вони, мы знали что де…
-Ха! Он обманул тебя, кошатины кусок!
-Так же, как и тебя, псина недожаренная!
"Так, тихо!" - мое терпение лопнуло. - "Тут послание для вас обоих:

Прошу простить, мой гордый друг,
Что не сказал сначала,
О том, что с кем-то еще вдруг
Сотрудничать пристало.
И вас прошу, миледи Ф.
Не принимать серьезно
С Лагунным мой нелепый блеф.
Пока еще не поздно,
Спешу сказать, что супостат,
Единый в лицах двух,
Кому-то враг, кому-то брат,
Сломил пиратский дух.
Не покорен лишь биверист —
Творец мирских загадок.
Но путь его весьма тернист…
Так, ладно, буду краток:

Наш друг-картограф — Ястреб есть
(Метафора такая)
Он вам двоим окажет честь,
Обоих вас спасая:
Свезите в Терраморт его,
Он знает все что нужно
Нам будет сделать для того,
Чтоб Вилле свергнуть дружно.
Не нужно армию везти:
Свою мы уж собрали.
Ее, чтоб Терраморт спасти
Не хватит нам едва ли.

Забудьте покамест вражду —
Попали вместе мы в беду.
И я на помощь вам приду —
Коль лапы вы пожмете.
Виигу тоже ведь в беде!
В совместном дружеском труде
Найдем решенье. Нет вражде!
Лишь так вы мир вернете."

Дойдя до приписки мелким шрифтом ("остальное для тебя — не читай вслух"), я остановился и, насколько мог, укоризненно посмотрел на притихших врагов.
-За четыре сезона, что мы имели дело с лисом, мы лишь дважды по-крупному сражались с котами, - первым начал Людо. - Он не давал нам взять над ними верх, но мы и не терпели серьезных поражений, кроме того случая, когда Пирмант разрушил жемчужную ферму… Коты почти не трогали нас.
-Как и вы нас, - тихо ответила Ядвиига. - Вы жили севернее Окаяного Омута, а мы южнее. Гвидо писал, что чем меньше рабов Виигу заберет в Кудесничную, тем реже выдры из лагеря рабского будут звать мятежников'... Он думал, что так помирит нас?
Людо фыркнул и рассмеялся:
-Он не дурак же, чтобы мирить выдр с вами!
Ядвиига тоже фыркнула, убрала шпаги в ножны и, вытащив трости из-за пояса, снова превратилась из воительницы в простую регентшу.
-По крайней мере, он прав на счет моего брата: пока он правит на Терраморте, там будут гибнуть наши солдаты, ничуть не меньше, чем сами корсары.
-Мой сын состоит в ОЗОЗО.
-Что еще за ОЗОЗО?
-Не твое… Грхм. Тоже мятежники. Спасают тамошних рабов от тамошних же узурпаторов. И им тоже туго придется.
Пока выдра и кошка гадали, как власть младшего Фелеса на Терраморте повлияет на их собственные судьбы, я пытался разобрать бисерный почерк Гвидо:

"Нам нужен броский новый символ,
Чтоб знали: орден наш воскрес,
Но инкарнация иная —
Такая, чтоб вновь не исчез.
Глубоко мы пустили корни
В рабов повстанческий союз.
И даже козням Пироманта
Не разорвать впредь этих уз.

Что ж, друг мой Монтегю, прошу я,
Чтоб ты идею подал нам,
Чтоб мастер отлил нам в глазури
Наш новый знак, дабы врагам
Известно было: час наш пробил,
Их план — на волоске повис.
Их свергнут белка-нинианка,
Лис-казначей, картограф-крыс."

В конце послания был нацарапан бобриный хвост, украшенный перевернулым крестом. Перевернутый крест, если верить натуралистам, украшал Врата Ада и потому вызывал у праведных зверей неподдельное отвращение и ужас. Нинианство были терпимее, однако и их вера не спасла в свое время Линдена…
-… мы поможем поднять один затопленный корабль, снарядим команду и довезем картографа до Северной бухты. Корабль останется у нас.
-Если остальные корабли поднимете, тогда забирайте, я не против. Но за бесценок свой флот я раздавать не намерена.
-Ну ладно, не хочешь — как хочешь. У нас есть и свой йол.
-Наш йол, я полагаю? Который вы угнали сезонов десять назад?
Чувствовалось, что Ядвиига с трудом сдерживает гнев. Трепач не придумал ничего лучше, кроме как  подойти и хлопнуть кошку по плечу, заверив, что дескать он, Трепач, и его друзья с радостью поднимут все затопленные в бухте корабли, а если она захочет, то еще и "лодочек на озерцо настругают — лишь бы миледи не смотрела так кисло". Ядвиига, чуть повеселев, попросила горностая собрать команду для выдриного йола, чтобы не вся слава "досталась веслохвостым", а заодно собрать побольше оружия для озозошников. Когда радостный Трепач кинулся выполнять поручение своей хозяйки, последняя обменялась с Людо короткими кивками.
-Хоть бы и так, лишь бы остановить Виигу.
-Это такая образина, что даже я не могу отказать в помощи.
Они вяло, но улыбались. Я и не ждал, что они кинутся пожимать друг другу лапы, однако достигнутое согласие внушало надежду.

***
Спустя три дня "Куцый Кот", трофейный йол Людо Лагунного, уже был готов к отплытию. Борта его переливались в затейливом рисунке —  зеленых волнах и синем небе, взамен черно-оранжевых кошачьих полос. Вода приходилась по самой ватерлинии, поскольку нижнюю палубу почти полностью заполнили влажные груды пузырчатки, собранной под чутким руководством Саймона.
Разношерстная команда - выдры, коты и крысы-пираты - выстроились на полусожженном пирсе, отдавая честь плешивому выдре и безногой кошке. Последнюю сопровождали двое вассалов, Олли и Трепач, за которыми семенила маленькая кошечка Хедви — воспитанница Ядвииги.
Саймон, самопровозглашенный капитан нашего отряда, от лица всей команды "Куцего Кота" поблагодарил и солдат, и повстанцев, собравших корабль в нелегкое плавание, а заодно проклял пиратов, оставшихся служить у Ядвииги.
-И твоего папу туда же, - отмахнулся Трепач. - Возвращайся к своей Щуке Лапьей, а нам и здесь весело. Бывай давай!
Я поблагодарил миледи Фелес еще по пути в бухту — за то, что приняла нас с Саймоном, за то, что рассказала правду про Вилле. За то, что поддержала идею Гвидо и заключила перемирие с выдрами.
-Так они хорошие что ли? - неуверенно спрашивала у нее юная наследница.
-Разумеется, нет, Хедвиига. Однако они разумные звери и не тронут нас, пока мы их не тронем, - терпеливо отвечала ей леди Деревянное Копытце. - А если мы будем уважительно относится к их гостям, то они будут хорошо обращаться с нашими.
-Гостями? А папа говорил, что это наши рабы"
-Твой папа был прав, маленькая, но это теперь все иначе. Видят Сезоны, благодаря Гвидо-Лису мы еще успеем насладиться мирной жизнью.
-А кто такой Гвидо-Лис?
-Наш мудрый друг. Ты о нем еще услышишь.
Прощались мы недолго, но неожиданно трогательно — без высокопарных слов, что звучали тогда, на Терраморте, в день рокового отплытия. Олли посадил обоих кошек себе на плечо, и они еще долго смотрели нам вслед.
-Останови его, если сможешь! - только и услышал я, когда мы только отчалили, от чего вдруг вздрогнул. - Он не ведает, что творит! Заставь его убить нерожденного!
Спустя час, когда уже нельзя было различить фигурки на берегу, я направился в свою каюту, а Бритвоклюв, ястреб Гвидо, последовал за мной.
Я снова перечитал письмо казначея, подумал немного, глядя на на изображение бобрового хвоста. Обмакнул в чернильницу обломок ястребиного пера и нарисовал на обороте липовый лист с черенком, похожим на тугую темную каплю. Поразмыслив, вывел поверх прожилок такой же темный крест.
Бритвоклюв словно бы ждал этого момента и с готовностью протянул мне ногу, когда я свернул послание тонкой бечевкой.
"Абрикосине понравится,""' - вслух подумал я, глядя, как улетает величественная птица, и только тогда понял вдруг, как сильно соскучился по ворчливой белке.

***
Странствие порядком измотало меня на тряском маленьком кораблике, но объятия Северной бухты, смыкающейся за спиной жадными челюстями капкана, едва не заставили пожалеть о возвращении на Терраморт.
Остров, серый и неприветливый, особенно после зеленых и лесистых кошачьих угодий, встречал нашу маленькую команду как будто с неохотой.
Ястреб возвращался еще дважды, чтобы передать, когда и откуда лучше приближаться к конечному нашему пункту назначения. Дважды нас едва не снесло на рифы. И еще один раз мы едва не наткнулись на вражеский йол.
Тем не менее, на этом наши злоключения закончились — ровно до того момента, как мы ступили на берег.
Нас встретил молодой выдра, очень похожий на Людо, даром морда только у него была повеселее. Когда мы оказались на твердой земле, он потребовал, чтобы Саймон покинул корабль.
-С какого перепуга я его покину?! - возмущению хорька не было предела, особенно когда он узнал в младшем Лагунном раба-трубочиста, которого сам нередко порол.
-С такого, что лис велел. Линда откатит его к нашим ребятам, а я провожу вас к шефу.
Я с трудом убедил Саймона подчиниться (или, как я сам выразился, снизойти), поскольку бед у нас и так немало.
-Ладно, - буркнул он, злобно покосившись на молодую серую выдру - очевидно, Линду - поспешившую на капитанский мостик.
В скале открывался узкий проход из которого начали пробиваться отсветы факела. Наш спутник-выдра как будто встревожился, услышав нестройный перестук деревяшки. Однако я, услышав его, вздохнул с облегчением.
"Амброуз! Мы здесь."
-Я уже понял, Монти, спасибо, - проворчал бурый крыс, показываясь из-за поворота. - А где корабль-то ваш?
"Пока ушел швартоваться, куда вы там планировали его швартовать."
-А ну ясно... На вас напали, так?
"По пути на Зеленый Остров," - я был рад его привычной осведомленности и, коротко пересказав ему историю Ядвииги, по обыкновению засыпал встречными вопросами.
-А на нас и не нападали, можно сказать. Просто помешанный кот устроил пожар на Торговой Площади — Гильдия торговая нас, ясное дело, позвала на помощь. Когда весь Совет бросился на помощь, коты вырезали остатки стражи и заперлись внутри. Так и сидят там... Время от времени выбираются и грабят город, отвоевывают по кускам.
Я спросил, кто из Совета остался в живых. Амброуз невесело заржал.
-Ты не поверишь, но покамест все живы-здоровы! Даже Щучья Лапа: засела у Винса на работе и там встречный заговор плетет, против кота нерожденного. Только после ее прокола с казной успехи у нее так себе.
Десять кораблей. Сундуки с золотом.
"Виигу перекупает пиратов?"
-Угу. И лиса нашего призывает найти, да только Гвидо не сидит подолгу на одном месте... Хьюго, где-то он сейчас?
Выдра пробучал что-то невнятное про то, что лис не велел говорить.
-Ну и как же мы тогда его найдем?
Хьюго Лагунный промычал что-то уж совсем невнятное. На миг наши глаза встретились, и в них я прочитал чуть больше.
Он не ждал Амброуза. Это не было частью плана.
Зверь Гвидо ему не доверяет.
-Я тебя спрашиваю, олух! - громко, отчеканивая каждое слово, крикнул Амброуз, словно обращаясь к Биллу-Великокрысу. - Где Гвидо?!… Ты, должно быть, обдурить нас хочешь? Хочешь повернутому коту продать, да, выдра?
Нерожденный, проникший под видом посла…
Хлесткая пощечина.
-Я задал вопрос! Если ты…Ох-хохо, клянусь клыками, если я прав… Я потерял лапу, глаз и хвост в бою с этой тварью! Я спасал от него Мэйса, когда Сучья Лапа устроила нелегальную торговлю оружием, а отвечать перед Фелесом пришлось ему!! Я все отдал, я…
Отдал честь.
Предал всех.

"Амброуз," - меня затошнило. - "Ты видел его."
-Что?
"Ты видел его во время визита на Зеленый Остров. А еще ты пересекался с Вилле, нерожденным. Ты знал, что Вилле и Виигу — один и тот же кот. Видел врага в двух лицах. И молчал... Сволочь."
Звип!
Такой неказистый, с сонной, вытянутой, как у ишака, мордой — он оказался невероятно, проворен: короткая абордажная сабля словно сама вынырнула из ножен, прошив Хьюго Лагунного насквозь. Я отскочил прочь - бежать! бежать прочь! - но нож, выхваченный из-за пояса мертвой выдры настиг меня уже через пять шагов.
Убил моего брата. Обоих братьев.
И меня убьет.

Шаги приближаются. Нож вошел в бедро по рукоять, кровь стекала по ноге ручьями, невозможно согнуть. Больно.
Амброуз коснулся моего носа обагренным острием сабли. В другой его лапе по-прежнему зажат факел. От пламени молочно-белый левый глаз кажется желтым, а правый, черный, похож на нору какого-то жуткого насекомого.
Я чувствовал, как теряю сознание.
-Братишкам привет передавай...
-Нет! Стой! Так нельзя!
Кот сшибает Амброуза с ног, выхватывает факел, пинком отшвыривает саблю. Идет ко мне.
Наверное такие глаза и есть у смерти — выпученные янтарные глаза…

———————————————
' — уже во времена Балуура лагерь рабов был вынесен за пределы крепости; некоторые его жители сбегали к Кругу Камней и Окаяному Омуту (где чаще всего прятались повстанцы), дабы пожаловаться Людо Лагунному на самые зверские выходки котов.
" — до конца правления Хедвииги Фелес на Зеленом Острове действовало так называемое Ястребиное Перемирие или Закон Ястреба: полсотни выдр работало в кошачьей крепости на правах слуг и еще полсотни котов служило выдрам Лагунного; по желанию "заложников", их могли отправить домой в обмен на других их сородичей.
'" — от англ."linden", т.е. "липа".

0

57

-Итак, Амброуз Честный. Честный, но не совсем, как выяснилось… Догадка неплохая.
Гвидо стоит на деревянном парапете, подле деревянной бойницы. По сливочно-желтому небу плывут кучевые облака из густой древесной стружки, и весь воздух пропитан ее смолистым запахом. С трудом поднявшись, я заглядываю за стену, смотрю, как деревянные морячки снуют по деревянным улицам Блэйдгирта. Щепочные чайки кружатся вокруг Гнезда Картографа, пикируют в направлении Птичьего Базара, толкутся на подоконнике саймонова окна, густо политого дегтем.
Я понимаю, что происходящее вокруг — сон, если не горячечный бред или предсмертное видение, но сейчас это не так уж важно. Мир, созданный за доли секунды воспалившимся воображением из образа увиденной однажды карты-макета, кажется много реальнее, нежели оставленные за его пределами тоннель, кинжал и зверь, которого я считал своим вернейшим союзником.
Интересно, куда делся Саймон…
-Неплохая догадка.
От слов Гвидо становится больнее.
"Неплохая? Я нашел убийцу!"
-Скорее, это он тебя нашел.
"Я разгадал загадку!"
-Угу. Но бессовестно выдал себя…
Настоящий биверист наполнит мир тайнами новыми взамен исчерпанных, раскроет тайны насущные и ни под каким предлогом не выдаст. Я и впрямь не сдержал чувств, пожалуй...
-К тому же ты мог бы и раньше догадаться об Амброузе.
"После взлома Кудесничной. Когда Ядвиига рассказала про Виигу и Вилле."
-Именно.
"Вот я дурак!"
-Отнюдь. Ты просто не умеешь пока скрывать эмоции в должной мере. Он бы все равно попытался на тебя напасть...
"А Саймон где сейчас?"
-Понятия не имею.
"А про Вилле Фелеса ты знал — это его отряд казну обчистил, ты узнал кота на собрании!"
-Да, было такое.
"Но про Саймона ты не знаешь?"
-Откуда мне, я всего навсего плод твоего воображения, друг мой. Я знаю, мыслю и чувствую не более, чем знаешь, мыслишь или чувствуешь ты сам.
Это чистая правда. Я лишь предполагаю о связи поджигателей Виигу и котами-наемниками, вынесшими золото.
Учти, Мэри Свой-в-Законе, я задарма кормила твоих детей, когда Лис повздорил с торгашами и на остров не возили ни крошки!
-Ага, ты не даром вспомнил слова Агаты! - красивое лицо Гвидо лучится от удовольствия. - Напомни, что случилось двенадцать сезонов назад?
"Протухший Договор'"
-Полагаю, сперва протух не сам договор, верно?
"Нет, то была рыба. Полный трюм тухлых соленых карасей..."
-Так, хорошо, но давай обо всем по порядку!
"Грхм... В общем, когда Мэйс продумывал новую власть Терраморта, то решил, что в Совете Корсаров, считая Председателя, будет восемь зверей — по числу рукояток на штурвале."
-Но Мэйсон Мудрый не на эмблему ориентировался" при создании Совета, м? Все ведь наоборот.
"Один Председатель, семь советников: начальники над стражей, торговцами, рыбаками, градостроителями и кораблестроителями. И еще казначей."
-А кто должен был быть восьмым?
"Архивариус, он же картограф."
-Вот оно что. И Мэйс предлагал тебе место?
"Предлагал, но я отказался — опыту у меня почти не было, и мне не хотелось позориться перед старшими. Должность должна была достаться Оливеру Стотсону, горностаю, который был вчетверо меня старше. На тот момент он был единственным картографом, исследовавшим и море и почти всю сушу. По словам Амроуза, он знал все тайные ходы и тайники Терраморта, за что Мэйс очень уважал его и ценил."
Тучный старый горностай, смешливый, но скрытный, он часто гостил у нас и подолгу беседовал с моими старшими братьями, почти на равных. Мне, еще мелкому крысенышу, он всегда приносил полное блюдо его домашнего миндального печения с семенами подсолнечника. За столь странное сочетание ингредиентов мама с Агатой - матерые стряпухи и самопровозглашенные жрицы кухни - звали его старым больным ублюдком, но я это печение почему-то очень любил.
-Но Оливер не любил интриги властвующих, - слова Гвидо, мои слова, возвращают меня обратно в невозможную реальность.
"Да, он отказался от должности. В последствии Мэйс, за неимением других вариантов и вовсе оставил надежду найти серьезного грамотного картографа."
-Мне кажется, он надеялся, что когда ты вернешься из плавания и наберешься опыта, то сможешь занять эту должность.
"Не знаю. Кажется, ее и вовсе упразднили. Вместо картографов ее в разное время занимали дуэлянт, пивовар и великокрыс. Ну ты в курсе.'""
-Не-а.
"Да и не важно это сейчас... Еще двое зверей, могущих стать советниками, погибли в последней битве с Морскими Бродягами, выдрами-каперами, напавшими на Терраморт незадолго до прихода Мэйсона к Власти."
-Пейн Хвостун и Родрик Блэкмайнд.
"Муж Щучьей Лапы, да. На его место, после победы над Бродягами, Мэйс взял Саймона, а тот, в свою очередь, посоветовал взять вдову на должность Пейна."
-И она стала главой Ассоциации Рыболовов. При том, что рыболовов ненавидит.
"Точно. Если Родрик Сумасбродный внимал каждому ее слову, то Мэйса не интересовали ее идеи, не касающиеся рыболовецких дел. Тем более, что идеи у нее были так себе."
Некоторое время мы молчим, наблюдая, как через двор шествует процессия деревянных кошачьих солдатиков. От можжевелового запаха немного кружится голова.
Настоящий Гвидо давно знает эту историю - быть может, знает много больше, чем известно мне - но я все равно рассказываю ему это. Чтобы разложить все по полочкам.
"Морские Бродяги ничуть не лучше пиратов: дождавшись, когда падет очередной королек-однодневка, они напали на Терраморт. Убили почти треть островитян, разрушили город. Мэйс сумел остановить и перебить веслохвостых шавок, но даже после его прихода к власти остров долго приходил в себя. Предшественники Мэйса опустошили казну, а налоги поступали скудные. Брат нещадно гонял рыбаков, градостроителей, торговцев, тратил остатки золота, справедливо полагая, что чем лучше  восстановит город, тем скорее пополнятся золотые запасы. На это требовалось время, а терпеть жизнь впроголодь хотели не все.
Щучья Лапа втайне от Мэйса решила заключить сделку с таким вот нетерпилой..."
-С Винсентом, - улыбается Гвидо.
"… да, точно, с Винсом-Свинсом."
Лис вежливо подавляет смешок.
"Вместе они решили восстановить казну, закупив по дешевке оружие в Нагорье. Наш поставщик из Рифтгарда был немного жлобом, а Винс ненавидел других жлобов, окромя себя любимого. Поэтому решено было накупить клинков у нагловатого лорда-пацифиста Хайрегарда, гостившего много сезонов у рифтгардского наместника. Хайрегард, чокнутый добряк и кровный враг тамошнего короля, продал им сотни клинков. На радостях Винс и наглая гнида тут же от имени Мэйса втридорога перепродали оружие котам с Зеленого Острова."
-Ага, вот оно!
"Балуур Фелес тогда вел настоящую войну с Людо Лагунным. А сын его - сам знаешь, который - от отцовского лица заключал сделки с Нагорскими союзниками и союзниками из Страны Цветущих Мхов. Получив столь щедрую и неожиданную помощь, он столь же щедро заплатил. И за вторую партию тоже. А на третью фелесова золота уже не хватило."
-Почему же?
"Балуур был полнейшим нищебродом и, как и многие хищники из сердца континента, привык обменивать товар на товар. Виигу последовал по его же пути и в качестве аванса отправил на Терраморт партию соленых карасей. Капитану "Алчного, Что Лисец" - судна, возившего котам оружие - он наказал передать Мэйсону, что пока намерен платить ему едой, а вместо оружия, которого теперь полно, с радостью закупит морской жемчуг."
-Для опытов.
"Для них самых."
Из кошачьей процессии во дворе деревянного замка выделилась фигурка. Запрокинув голову, она глядела прямо на нас. Вместо миндалевидных прорезей, как у остальных, на круглой мордочке были вырезаны две грубокие дыры, в которых мерцали до неприятного живые янтарные камни-кабошоны.
-На Терраморте речная рыба в новинку оказалась, я полагаю?
"На Терраморте даже реки своей нет или озера, так что наши понятия не имели, как есть речную рыбу и, тем более, как ее перевозить, чтобы не испортить. Даже будучи солеными, караси сумели сгнить. Портовые жители узнали об этом, когда корабль был еще в миле от берега. И это при том, что большую часть загубленного груза команда выкинула!
Мэйс прибыл туда одним из первых, а получив от капитана послание Виигу Фелеса, уличил в тайном сговоре и Винса, и Щучью Лапу. Горностайка оказалась мало того, что первой самкой в Совете, но еще и последней дурой, так что Мэйс сделал все, чтобы данный факт не получил огласку: всех барсуков повесили на Винсента. Это не значит, что горностайку не наказали — просто лис, получил меньше затрещин от Председателя, но понес ответственность за содеянное перед товарищами по ремеслу. Те, разумеется, не пришли в восторг, и еще почти месяц отказывались снабжать остров едой. С трудом лис выкупил их прощение, опустошив собственный кошелек, и лишь тогда дело замяли."
Кот проходит через двор и начинает подниматься по лестнице, раскачивая на широком ремне чашу со знакомой синеватой субстанцией.
Она не более игрушечная, чем стоящий рядом Гвидо. Страшно.
-Продолжай, - кивает мне казначей, и не похоже, чтобы приближение Фелеса его хоть сколько-нибудь беспокоило. - Винс получил нагоняй за двоих от Гильдии Торговцев, Гвен получила нагоняй от Мэйса, а Мэйс, как  понимаю, выплатил компенсацию наместнику Рифтгарда, когда казна пополнилась."
"Все правильно. Они не хотели ссориться из-за глупой инициативы Щучьей Лапы."
-А Фелес тогда тоже ссориться не захотел?
"Ха. Ха."
-Знаю, мне тоже смешно от такой мысли.
Настоящему Гвидо от подобного смешно бы не было. Теперь для меня он стал менее реален, как и вырезанный из дерева кот на лестнице, покачивающий горящей чашей.
Все хорошо. На самом деле, все хорошо.
"С Фелесом все вышло хуже. Когда он узнал, что его обдурили, то потребовал, чтобы Мэйсон сам приплыл на Зеленый Остров, выплатил котам их же золото и лично попросил у Фелесов прощение. Тогда брат оставил Терраморт на тебе, Винсе, Мэри и Саймоне, а Щучью Лапу с ее новым телохранителем Биллом взял с собой. Амброуз, как лучший друг и верный помощник, плыл с ним же."
Лучший друг и верный помощник. Лучший друг и верный помощник...
"Мэйс надеялся, что если горностайка тоже извинится, то Терраморт сохранит союз с котами, но та отказалась в последий момент, заявив, что останется на корабле вместе с Великокрысом, тогда Мэйс и Амброуз взяли его с собой."
-Зачем?
Точно не Гвидо. А жаль. Мне его сейчас очень не хватает...
"Чтобы у мегеры не было соблазна уплыть без них. Она и при Мэйсе не боялась куролесить в Совете с появлением Билла, а в случае пропажи или гибели Председателя ее шансы на полный захват власти возрастали. Так что Мэйс забрал ее мордоворота "на всякий случай". Мало ли, коты нападут на делегацию..."
-А коты все равно напали, - заметил липовый во всех смыслах Гвидо; теперь он и сам походил на деревянную игрушку, пусть и весьма искуссную.
"Да. Фелес перекрыл все входы и выходы вскоре, как крысиная делегация оказалась внутри крепости, а потом выхватил кинжал и бросился на Мэйса. Хваленый боец Билл первым кинулся прочь и буквально прорубил себе выход наружу сквозь баррикаду и строй кошачьих солдат. А Мэйс получил рану в живот, прежде чем Амброуз загородил его и сам вступил в бой с Виигу Фелесом... Если Билл и Мэйс спаслись в тот же день, то Амброуза вызволили еще не скоро: пришлось ставить на уши Балуура, Миикеля и, главное, Ядвиигу, которую младший Фелес слушался беспрекословно — и только через неделю им удалось забрать с острова до полусмерти замученного и изуродованного градоуправляющего."
-Выходит, его пытали… Но это значит, что убийство Мэйса он мог совершить и не намерено, - теперь Гвидо выглядит еще менее реально, чем стоящий в пяти ярдах игрушечный Фелес, а голос его звучит так, словно невидимый кукловод лишь пытается изобразить голос Гвидо-Лиса. - Кто знает, какой ультиматум поставил ему Фелес, прежде чем отпустить!
Фелес кидает об стену чашу со СМЕС, и каштаново-сливочно-бежевый пейзаж начинает поглощаться лазурным маревом. Картинка становится менее четкой.
"Ему определенно поставили ультиматум. Знать бы еще какой..."
-Предательство за жизнь? Предательство за спасение? Предательство за предательство?
Теперь в голосе незримого кукловода я узнаю свой собственный голос.
"Это нам и предстоит выяснить. Я готов."
Синие тучи обретают форму унылой и злой крысиной морды.
Амброуз.
За свою недолгую жизнь я видел мало копытных, но сейчас вытянутая физиономия моего врага напоминает морду ишака. Помнится, даже Щучья Лапа как-то назвала его ишаком.
"До чего убогая скотина," - ни то подумал, ни то сказал я вслух.

***
Удар кулаком в ухо.
-Ага, на тебя посмотрим, каким ты останешься после приема лорда Фелеса, - сквозь зубы процедил Амброуз, не облачный, а вполне настоящий. И весьма обиженный.
Видимо, все-таки мыслил вслух.
Оглядевшись, я обнаружил, что прикован к стене. По видимому — в одной из темниц под библиотекой. Комната пахнет солью, нечистотами и плесенью. Запахи смолы и стружки исчезли, словно бы их и не было никогда.
Бурый крыс, стуча деревяшкой, подходит вплотную ко мне, чтобы снять кандалы с ржавого кольца в стене и прицепить сзади, к поясу. Вдруг др меня дошло, что мы давно одного роста. Или даже я стал чуток выше его. Нога, промытая и наскоро зашитая каким-то лапохвостым уродцем-лекарем, все еще сильно болела, но при мысли, что я перерос Амброуза, я старался не сутулиться и не хромать — настолько меня вдохновила она.
"С возвращением, Монтегю," - тихонько приободрил я себя.
-Угу. Упокойся с миром, Монтегю, - сострил Амброуз, заперев за нами решетчатую дверь.

——————————————
' — см. примечания к Главе 6.
" — на флаге Совета Корсаров изображен штурвал, в центре которого лежит череп Роджера-Пирожка, Отца Пиратов.
'" — дуэлянта, Даккана-Белолиса, дальнего родственника Винса и Гвидо, Билл-Великокрыс убил в "Черной Чайке", спустя два месяца после прихода Мэйсона к власти, и Гвендолин, увидев эту расправу, загорелась идеей завербовать гигантского грызуна; Хмельного Берча, богатого хозяина трактира и преемника Даккана, она лично отравила спустя несколько недель.

0

58

Тронный Зал, знакомый с юности, при всем обилии всевозможных украшений - мозаики, витражей, драпировок и канделябров - оставался в моем представлении монолитным, неделимым воплощением власти пиратов на Терраморте: властители менялись, но антураж — никогда. Так драпировки тяжелого бархата, перемежались с безвкусно выкрашенными кусками парусов, бывших некогда крыльями знаменитых и страшных морских птиц, каковыми прослыли "Чумная Чайка", "Альбатрос" или "Плач Пересмешника". Стены украшала паутина вантов, а штурвал, выбранный Мэйсом как символ народовластия, висевший на стене за креслами членов Совета, был снят с "Короля Омаров".
Мне не верилось, что зал может измениться настолько сильно.
Но он изменился — и сильно: побитый мозаичный пол превратился в месиво из каменной и стеклянной крошки, изничтоженный узор кое-как закрывали дорогие ковры сложенные вчетверо плащи и татуированные звериные шкуры (несколько шкур я, даже знал по кузничным и каменоломням); окна были задернуты так, что я не мог понять, день сейчас или ночь; штурвал почерневший и обуглившийся, валялся у самого входа в зал, а на его месте высилось нечто, издалека походившее на знак Полосатых Корсаров, а при ближайшем рассмотрении оказалось грудой искусно связанных костей в барсучий рост высотой, облитой золотом и подвешенной на цепях. В кошачьей берлоге горело множество  свечей, и все же — ни то от занавешенных окон, ни то от мрака помраченного разума нового властителя острова, теперь в чертогах было до ужаса темно.
На возвышении стояло теперь одно единственное кресло, принадлежавшее некогда Щучьей Лапе, и в нем-то расположился зверь, которого я, до встречи с Ядвиигой совсем не знал.
-Его лордства изволят оба с тобой беседовать, - насмешливо сказал Амброуз, еще прежде чем мы вошли в зал. - Не перебивай и не дерзи, особенно старшему. У старшего норов хуже и голос ниже, если что.
"Как ты в этом бреду его разбираешься?" - не выдержал я и, вопреки ожиданиям, вместо подзатыльника получил странную безмятежную мину.
-Как-то. Пришлось. Поверь, оно того стоило.
Мне тут же захотелось узнать, правда ли жизни моих братьев, друзей Амброуза, стоят так мало, но мы вошли, и открывшийся мне кошмар перебил разом все колкости и обиды.
Виигу Фелес показался мне больше и страшнее, чем я его запомнил. Вилле был словно бы рыхлее, мельче, пусть и стоял всегда прямо ("Мачту слопал, паразит?" - шутил Саймон, когда кота не было рядом). Этот же ссутулился в своем паучьем гнезде, но в свечном воздухе ощущалось чуть вибрирующее напряжение его мышц, натруженных в разбойничьих вылазках, а воспаленные, словно от вечной бессонницы, полуприкрытые глаза улавливали, казалось, малейшее движение. Когтистые лапы стискивали виски крысиного черепа, или, точнее сказать, чаши, сделанной из крысиного черепа. Тонкие губы кота беспрестанно шевелились, словно бы матерый душегуб читал молитву.
-Милорд, - пробормотал Амброуз и скользнул в тень.
-Назовись, - окликнул меня незнакомый голос, и я смутно осознал, что голос идет из кресла. Он, действительно, был ниже, и как будто бы осипший.
"Монтегю-Затейник."
Пауза.
-Затейник? И откуда такое прозвище?
"Его дал мне капитан Саймон."
-Который отечный?
Нет.
Перед глазами мелькнула испуганная физиономия Счастливчика Лакка.
"Да, отечный."
-Хорошо. А где сейчас капитан Саймон?
"Я не знаю."
-Милорд.
Нет, вы ошибаетесь, я не милорд.
"Я не знаю, милорд."
-Хорошо… Полагаю, тебе известен некто Гвидо-Лис?
"Да, он городской казначей."
-Ммм? Мой друг Амброуз сказал несколько иначе — что вы с лисом большие друзья.
"У лисов не бывает друзей."
-У котов тоже, - осклабился Виигу.
Врет или издевается?
"Вы… вы только что назвали Амброуза своим другом, как же так? И, если п-позволите, то ваша сестра…"
Кот шумно, с присвистом, отхлебнул из чаши-черепа, и я умолк. На всякий случай.
-Знаешь, что это? - отерев губы тыльной стороной ладони, лорд Фелес протянул мне чашу. Я покачал головой. - Это не грог тебе вонючий. И не дамсонское вино. Это кровь, свежая, крысиная… Из настоящей свежей крысы, веришь, нет?
"Верю, милорд."
-Ммм… Хочешь попробовать?
Сезоны, Гвидо хоть когда-нибудь ошибся?
"Н-нет, спасибо."
-Точно? Зря, многое теряешь... Сестра есть сестра, если я и называл ее другом, то по котячьему незнанию. Я люблю ее, не пойми неправильно, и в беде не оставлю, но держаться от нее постараюсь подальше. Родственники, особенно с такой разницей в сезонах, имеют дурную привычку переделывать и ранить друг друга.
"А Амброуз?"
-Этот, - кот ни то чихнул, ни то фыркнул, - мне и вовсе не друг. На самом деле, он Вилле друг, а меня боится до ужаса полнейшего. Это я ему хвост отрезал, ты знал?
"Догадывался."
-Ладно, проехали. Где лис?
"Я не знаю, милорд."
-Нет-нет. Ты не понял: Гвидо-Лис где, а не Саймон.
на самом деле не знаю, милорд."
Кот откинулся на спинку кресла и широко разинул пасть. Сперва я решил, что он хочет расхохотаться, затем — что он зевает. Когда челюсти с мелкими кривыми зубками начали мелко дрожать, я уже подумал, что у Виигу Фелеса случился припадок. Большие глаза закатились, и круглая голова начала покачиваться из стороны в сторону.
"Амброуз, он…"
…не сломался часом от когнитивного диссонанса?
"… в порядке?"
Кошачий лорд вдруг выпрямился и хихикнул. Из уголка рта вытекла струйка слюны, когда он его закрыл. Покрутил в лапах череп, снова ссутулился...
-Не надейся, не ранее тебя помру. Особенно раз про лиса не знаешь.
"Когда лис пропал-то?…"
Ох, не зря же до того момента я сдерживал себя: стоило лишь блику смелости и инициативы мелькнуть в моем голосе, как чаша с кровью полетела мне в голову. Я, как мог, увернулся, но Виигу - в отличии от Щучьей Лапы, кидающейся на слуг слепо в приступе ярости - швыряться умел — будь здоров: чаша крепко стукнулась об мое темя, а золоченные резцы ободрали висок до мяса.
Кот стоял, чуть покачиваясь, словно опьянев от крови, шерсть у него стояла дыбом. Я бормотал какие-то извинения, но стеклянные глаза смотрели сквозь меня.
-Ой, а я забыл, - говорит он с искренним недоумением; голос звучит чувственно и живо на фоне безучастного, ничуть не переменившегося лица. - Когда же, когда же… Угу, подожди, с'час спрошу… Ага… Вооот, хорошо… В общем, в день отплытия отечного хорька и исчез, Затейник. Вилле сказал, что с самого пирса ринулся его искать, но не нашел. Исчез лис. Хоть на празднике и был… Куда чашка делась? Амброуз, чашку!
-Как скажете, милорд. Тут все выплескалось, я могу…
-Если я захочу крови, то сам ее тебе пущу. Я. Попросил. Саму. Чашку!
Я не без интереса наблюдал, как бывший градоуправитель ползает по полу в поисках чашки. Когда он, наконец, нашел ее, кот вновь принялся беспорядочно ее вертеть. Я нехотя отметил, что он все больше держит ее в правой лапе, и когда мне открылась эта незначительная, казалось бы, деталь, говорить стало несколько проще'.
"А я… А можно мне тоже поговорить с Вилле?"
-Я, что, такой прямо плохой собеседник? Ладно. Только если расскажешь ему про лиса. Я про него слишком мало знаю, а надо бы.
Как я и ожидал, череп перекочевал в левую лапу. После минутного молчания, прерываемого шепотом и гримасами, послышался уже знакомый мне тенор:
-А, Монтегю, здравствуйте! Эмм, давненько не виделись, однако… Чем могу быть полезен?
Просто потрясающе. Кот словно измельчал, вытянулся в струнку и помолодел — словом, теперь передо мной вновь предстал вероломный посол.
"Я хотел, эээ, спросить про Гвидо - ты и твой брат заняты его поисками, верно? - так вот когда…"
-Милостивые Сезоны, что произошло?!
Это было столь неожиданное отступление, что я едва не подавился собственным вопросом.
"Чт-что?"
-У тебя вся маковка в крови!… Амброуз, что случилось?
-Ваш родственник запустил в него чашкой, - гыгыкнул Амброуз, который, судя по всему, не впервой наблюдал подобную сцену и веселился от души.
-Ой, надо же, вот истерик-то! - Вилле зацокал языком, как-то странно дернул головой, всхлипнул и посмотрел на меня, словно увидел впервые. - Ты прости его, Сезонов ради, у него не все дома... Так ты в курсе, что мы родственники?
"Да-да, мне Ядвиига сказала," - в отличие от Амброуза, меня уже начала раздражать эта клоунада. Однако при упоминании Ядвииги, настала очередь Вилле швыряться посудой.
Шмяк!
Ссадина вскоре расцвела уже на правой скуле, Амброуз, не дожидаясь приказа, бросился поднимать череп, но кот этого как будто и не заметил:
-Ядвиига, как здорово, что вы познакомились. Она не очень умная и мозги у нее набекрень в силу возраста. Она, будешь смеяться, даже не верила по-настоящему, что я существую!
"А меж тем, вы с братом провернули сложный план, не так ли?" - хотелось, наконец, узнать про Гвидо, а еще больше хотелось уйти обратно в темницу, но я знал, что в таком случае упущу шанс  — если не докопаться до истины, то хоть приблизиться к ней. - "Один зверь на такое не способен."
-Я даже… Нет, ну, хе-хех, тут даже я бы лучше не сказал! Ты слышал, Амброуз? Он понял!
-Угу, он понятливый. Вот я и говорю, пора бы его порешить.
-Терпение, Амброуз, - кот подмигнул ему. - Не ранее, как мы схватим  рыжего… Да, Монтегю, мы провернули его вдвоем, немного нам помог Амброуз, немного помогли члены Совета Корсаров. Они на редкость недалекие ребята: шепни словцо одному, сунь записку второму — и в лапах у тебя уже половина казны, за которую через несколько сезонов ты можешь купить всех их друзей.
"Как же так?" - мне почти не пришлось изображать изумление. - "Ваша… чокнутая неблагодарная сестра утверждала, что Виигу избавился от тебя, после нападения. И как же он в одиночку спланировал ограбление, убийство?…"
Вилле - или Виигу, я не знал наверняка, пока он стискивал чашу обеими лапами - зашипел, заставив меня умолкнуть. Оба глаза чуть дергались, но на губах играла снисходительная улыбка.
-То что один молчит, еще не значит, что он ушел, - пропел кот фальцетом, а потом добавил, уже точно голосом Виигу: - Он никогда не уйдет, крыса. Он никогда и не уходил. Ядвиига не знает, как мы подрались с ним вскоре как она потеряла лапы. Вилле располосовал мне спину, за то, что я пошел на поводу у сестры, но я все равно простил его. У него никого кроме меня нет, я — его связь с внешним миром. А он беззаветно предан мне.
Пальцы кота сплелись в замок, костяшки на них заметно побелели, а зал наполнился урчанием. Мне как никогда захотелось провалиться сквозь землю. Особенно когда у глубоко задумавшегося и растроганного Фелеса потекли слюни.
Снова Вилле подал голос:
-Мы отдадим друг за друга жизни — а способен ли ты отдать жизнь за своего лиса?
Легко говорить о самопожертвовании, когда двое заключены в одно тело.
"Я не знаю."
-Я тоже. Гвидо скрылся вскоре после отплытия флота мастера Саймона, хотя я и расставил своих котов у его дома и у тайного выхода из "Трех Устриц" — да везде, куда он мог пойти, даже у библиотеки. Но он скрылся, и с той поры его никто не видел. За тебя он вряд ли расстанется с жизнью. Подумай об этом, - хриплый смешок, и передо мной вновь сидел Виигу. - Так или иначе, выбор у него есть: я разослал по Блэйдгирту глашатаев, и теперь он знает, что ты в замке. Назавтра я обещал ему выслать на Торговую Площадь твои уши и хвост. А еще через день твои лапы вышлю... Видят Сезоны, ты нам еще пригодишься, а конечности твои — едва ли. Амброуз, уведи его!
Бурый крыс, притихший и съежившийся, поспешил вытолкать меня прочь. Я не мог не заметить, как он косится на кота.
-Ладно, отдыхай, - хмыкнул он, вешая мои цепи обратно на кольцо в стене. - Попрощайся с ушами и хвостом, пока еще время есть.
Мы отдадим друг за друга жизни — а способен ли ты отдать жизнь за своего лиса?
"Он не придет."
-Пфф, естественно.
"Это больно? Ну, когда хвост отрывают?"
-Почем мне знать?
"Но ты…"
Амброуз проковылял в коридор и с грохотом захлопнул дверь камеры, не ответив и ни разу не обернувшись.
***
-Веришь, нет? Кругом одни безумцы.
"Либо все хорошо, а сходить с ума начал я... Доброго здравия, Гвидо."
-Доброго, Монтегю. Все может быть.
"Меня не волнует все, что может быть!"
-Не правда. Тебе интересно, спасут тебя или нет, после того, как ты раскрыл заговор и привез пузырчатку. Интересно, почему Амброуз предал Мэйса. Интересно, насколько мне дорога наша дружба...
"Я почти как этот Фелес."
-То есть?
"Друзей настоящих у меня, по-видимому, нет, и я тешу себя беседами с другом воображаемым."
-Разве в жизни мы не друзья, нет?
"Я не знаю. Может быть Вилле прав, и ты поступишь, как лис?"
-Предрассудки! Конечно, я ценю нашу дружбу. При том, что я лис… Знаешь, с тем же успехом я могу сказать, что ты укрывал озозошников, как настоящая крыса.
"Сезоны, если это правда, и ты…"
-Я здесь. Уже близко.
"Право, это было бы глупо! Кот приведет тебя в ловушку, если даже кто-то попытается войти в замок..."

-Эй, заткнись! Нечего тут мне выть, крысятины кусок!
-Стража… Гм, я не имел в виду, что кто-то попробует войти в замок. Скорее наоборот — попробует выйти.
***
За дверью послышался какой-то шум. Приподнявшись на цыпочках, я попытался разглядеть в решетчатом дверном оконце кота-стражника и служанку, которую он грубо отчитывал.
-Поесть?! По-твоему мне платят за жор на посту?
-Милорд приказал принести обед вам и вашим товарищам, сир. Раньше вы не отказывались…
Голос служанки показался мне знакомым.
-Именно! Раньше! - звон бьющейся посуды, спешная мысль, что крикун, наверное, немного глух, раз так вопит. - До того, как мы взяли картографа! Если ты, льстивая карга, меня траванешь, клянусь когтями, нам обоим не жить!
-Н-но, как же… Как же так? Совсем не есть, право, я не понимаю…
Абрикосина?
Снова послышался звон посуды, а сразу после — удар и крик:
-Ты забываешься, ведьма! Я тебе не твой беличий выродок, и ты не смеешь мне указывать, когда и что мне жрать!
Я понял, что пора вмешаться.
-Сейчас я позову милорда, и он накормит тебя твоей мерзотной стряпней вместе с осколками, так что убира…
"АаааААаа!!! Лис, кха-кхах!… Гнида мерзкайяааа! Аргхх-кха-кха!…"
-Какого?… Эй, ты чего творишь?!
"Убииил! Кхах!… Убил меня паскууудааа!!!"
В замке заскрежетало, и я раскашлялся уже по-настоящему: не привык так орать. Дверь распахнулась, и от тусклого отсвета факела после кромешной тьмы я чуть не ослеп. Спустя миг появился драный кот в засаленом песочном мундире.
-Что за бред?! Это у тебя юмор такой, да, крысиная рожа?!! Так я тебе мигом мозги вправл… Грхх!
Моя спасительница вскочила коту на спину и ударила в шею осколком тарелки. Не дожидаясь, пока он испустит дух, она ринулась ко мне, спешно извлекая из фартука ключи.
-Постой спокойно, я сейчас сама все сделаю.
Мех Абрикосины был почти черным от золы, шрам исчез, и лишь когда белка сняла кандалы, я заметил, что его скрывает полоска ткани, прошитая волосками, состриженными, вероятно, с беличьего же хвоста: он был менее пышным, чем сезон назад.
-Ну вот, теперь пора домой.
"Наш дом захвачен."
-Я про наш новый дом, - устало выдохнула Абрикосина, отирая с щеки кошачью кровь. -Следуй за мной.
***
Мы шли, как мне показалось, несколько часов, по извилистым тоннелям и замшелым каменным коридорам, поднимались на пять пролетов и спускались на десять. Я проклинал и благодарил нескончаемые лестницы: пусть раненая лапа болела нестерпимо, кроме наших с Абрикосиных шагов я услышал разве что плеск волн — должно быть, мы прошли где-то у самого побережья. Погони не было.
Пару раз я спотыкался, и белке все труднее было заставить меня идти дальше. Я ценил ее старания, но тогда совсем ослабел от голода и потери крови. Силы почти оставили меня, и тут впереди блеснула узкая полоска света. Абрикосина постучала.
-Пароль, - гаркнул кто-то голосом Амброуза (на один кошмарный миг я и впрямь поверил, что это он).
-Липовый мед.
-Это не тот пароль, - настаивали за дверью.
-Ради Адовых Клыков, пока я добрая, сожри уже этот барсукин липовый мед! - не очень умело подражая Щучьей Лапе, рявкнула Абрикосина.
-А вот это — тот самый. Другое дело, миссис Линден.
Дверь открыл ёж, которого я часто видел на приемах в Тронном Зале: еще при Мэйсе он служил в замке виночерпием, а когда хозяева были в добром расположении духа, то даже позволял себе передразнивать некоторых из них. По очевидным причинам, своих зубов у него было еще меньше, чем у Гвидо.
А еще на шее у него висел покрытый зеленой эмалью медный медальон, с черенком цвета свежей крови.
Где-то заиграла музыка.
-Не пойму, к чему такая клоунада, Оук, - проворчала Абрикосина, и отерла рот платочком, словно бы смахивая брошенные ругательства.
-Ну как же… Она позволяет разведчикам носить маски без самих масок, а еще предупреждает штаб, кто именно пришел.
-Как по мне, можно и просто в щель заглянуть, если сомневаешься, что пришли...
-Ну и где же мой не-брат, чтоб вам всем липовым медом подавиться?
Ёж с радостной полуулыбкой пропустил в прихожую уже знакомую мне выдру:
-Милости просим, Линда.
-Ну как знаешь, - фыркнула Абрикосина и провела меня в залу, откуда лилась музыка.
Просторная комната с низким земляным потолком освещалась лишь камином, но была много уютнее, чем логово Виигу Фелеса. На длинной скамье за длинным дубовым столом, полном всевозможных яств, сидел Гвидо, а вокруг него — два десятка ребятишек-диббунов, от ласок до кротят. Стол заполняли все новые и новые блюда: засахаренные каштаны, имбирное печенье, яблочные пироги и соленый сыр, креветки со специями и искристый сидр; а скамейки за столом занимали все новые и новые звери, в основном — давно знакомые мне невзрачные замковые рабы да редкие ремесленники-островитяне, но теперь их лица в потоке музыки и в пламени очага показались мне живее и осмысленнее.

-Богатый пестрый птичий мир
Всегда приятен взору.
Но средь пернатых всех родней
Мне ястреб, чайка, ворон:

Где бы ни был мой дом, я мечтаю о том,
Чтобы ложь, и интриги, и распри
Рассыпались все в прах, покамест в облаках
Кружат ворон, и чайки, и ястреб.

Гвидо, неспешно перебиравший струны мандолины, глянул на меня лишь на секунду, но от одного этого взгляда мне стало гораздо спокойнее, как и от медальона-листа на его шее.

-Чайка крысе не друг; но ведь чайки досуг
На крысиный досуг так похожий -
Побратимов собрать и тотчас растаскать
Все добро, что мы плохо положим,
Иль толпой на врага налететь; дорога
Им семья, за нее они насмерть
Будут храбро стоять. Как их не уважать?
Славьтесь, чайки , и ворон, и ястреб!

Ворон стар и хитер, его разум остер,
Словно бритва, он ест мертвечину
И живет до седин, сам себе господин.
Он для дружбы не ищет причины:
Друг находится сам, и за ним по пятам
Он спешит, чтобы статься всезнайкой.
Вран - есть авторитет, то для птиц не секрет.
Славься, ворон, и ястреб, и чайки!

Ястреб - редкий храбрец, покоритель сердец
И герой многочисленных песен.
Не боится штормов он, ветров и врагов -
Это вам, без сомнений, известно.
Сам полет храбреца уж вселяет в сердца
Луч надежды: невольники, скоро
Сбросим мы кандалы, что пока тяжелы.
Славься, ястреб, и чайка, и ворон!

Где бы ни был мой дом, я мечтаю о том,
Чтобы ложь, и интриги, и распри
Рассыпались все в прах, покамест в облаках
Кружат ворон, и чайки, и ястреб!
Ворон, и чайки, и ястреб!"

Последняя струнная дрожь растворилась под низким сводом потолка, и почти сотня глаз обратилась ко мне. В них было радушие, какое бывает, наверное, лишь в большой и дружной семье.
"Доброго здравия, Гвидо," - я, оставив, наконец, все подозрения и страхи, позволил себе улыбнуться.
-Доброго здравия, Монтегю, - лис отодвинул кресло во главе стола. - Прошу к столу.
"О… Прямо вот так, во главе?…"
-Почему бы и нет? Ты у нас герой дня — чем не повод поесть, да еще и на почетном месте?
Я не сразу понял, насколько голоден, но едва сев за стол, осознал это в полной мере. Кажется, Абрикосина даже сделала мне замечание, но Гвидо не придавал накатившему на меня приступу обжорства столь важного значения. Кажется, он был просто рад встрече.
"Чайки, значит, простые островитяне?" - спросил я спустя полчаса, когда собравшиеся повстанцы и их семьи были увлечены собственными разговорами. - "Ну, то есть, они те еще мерзавцы, но мы их все равно защищаем, поскольку мерзавцы они по невежеству, а мы на порядок умнее?"
-Все верно.
"И почему я стал вдруг Ястребом?" - я часто донимал воображаемого Гвидо этим вопросом, но он, разумеется, ответить не мог. - "Ты указал это в записке, звери Людо Лагунного с готовностью подхватили это прозвище, а я ведь не силен, не красив, к блестящему меня тянет, словно сороку, а соображаю я медленнее баклана. Тебе такой образ больше к лицу."
-Отнюдь. Ястребами не рождаются, друг мой. А ты меж тем пережил опасное путешествие, подружился с непримиримыми врагами и не испугался другой опасной птицы.
"Ворона?"
-Скорее Филина, - усмехнулся лис.
"Ну, вообще-то испугался. Более того, он чуть не до смерти меня напугал."
-Ну… Все-таки есть разница между страхом безрассудным и страхом хитреца. Тебя утешит, если я скажу, что ты первый из корсаров, ушедший с его аудиенции без тяжелых увечий?
"Думаю, да."
-А если я назову тебя настоящим биверистом и подарю тебе медальон, сделанный по твоему эскизу?
С этими словами, он надел мне на шею поверх деревянного медальона липовый лист — точно такой же, как и у других последователей.
"Да… Спасибо, Гвидо," - глаза чуть защипало и я мысленно отругал себя за эту слабость; лис, меж тем, пожелал всем доброй ночи и направился к выходу. - "И все-таки: кто же тогда Ворон?"
Гвидо не обернулся, но остановился, так что я почувствовал его улыбку.
-Ворон — это я, - просто ответил он и, накинув свой плащ с серебряными пуговицами, словно завернулся в шелк черных крыльев.
——————————————
' — Фелес пользуется разными лапами, будучи в образе того или иного брата: так сам Виигу Фелес является правшой, а Вилле — левша.
" — песня про птиц является своего рода переосмыслением стихотворения Редьярда Киплинга "Гимн Деревьям".

0

59

"Вкусный чай."
-Да благословят Сезоны нашу славную миссис Линден — это ее заслуга. Она разбила маленький сад в Пещерной Бухте, и теперь штаб ОЗОЗО не испытывает недостатка в чаях.
"Земляника и мята?"
-Почти. Малина и чабрец. Но можешь не переживать на этот счет: все лучше, чем черный с бергамотом.
"Я люблю черный с бергамотом. Все его любят."
-Не спорю, но на Терраморте хорошего бергамотового чая не найти — все лежалые гнилые листья, чей запах кое как перебивает цитрус. Ты пробовал чай в Жирафрике'? Вот она, разница.
Мы сидели на широком уступе, недалеко от Птичьего Базара и, как вы, наверное, уже поняли, наслаждались чаепитием. Овсяное печенье смягчалось от ароматного напитка, скатерть чуть заметно реяла под утренним бризом, а над нашими головами нависала громада утеса. Мы не опасались, что враг найдет нас даже при свете дня.
"Действительно, разница есть... А где, кстати, новый заварочный чайник?"
-Полагаю, для начала его надо найти, - Гвидо много улыбался, но в тот момент в его серых глазах мелькнул особый дерзкий огонек, от которого мне сделалось дурно.
"Опять, да?"
-Снова, друг мой.
Я, не скрывая досады, вылез из-за стола. Лис протянул мне небольшой свиток, и мне стоило немалых усилий удержаться, чтобы не вырвать пергамент и не стукнуть рыжего по носу.

***
Как вы, наверное, помните, не так давно Гвидо назвал меня настоящим биверистом, но оказалось, что подобное поощрение не отменяло новых испытаний: так на следующее утро после чудесного спасения из когтей Фелеса я не досчитался одного башмака. Во втором коварное ворье оставило записку с "вальсовым шифром"", придуманным еще первым биверистом, Бартоком Бобровым. Разумеется, я читал об этом шифре - с подачи Гвидо, сезона три назад - однако пока вспомнил, как он разгадывается, почти до ужина расхаживал, как дурак, в одном башмаке. Пока Гвидо и остальные уплетали пироги с инжиром, я стоял на вершине башни из табуреток, стаскивая пропажу с крюка, вбитого под потолком кладовой. Не прошло и недели, как добрые соседи умыкнули у меня чулки, а чуть позже и мэйсову треуголку (я был несказанно рад, что озозошники нашли ее после моего пленения и даже почистили, однако на мои почти слезные просьбы прекратить издевательства и вернуть треуголку они не обратили внимания).
Тогда я был ужасно зол на них, и все же ритуал нахождения пропавших вещей пошел мне на пользу: я, наконец-то, научился правильно читать шифры и без труда отыскивать рубашку, серьги, подштанники и даже липовый медальон. Однажды, воодушевившись собственными успехами, я прокрался в комнату к Оуку — тому самому ёжу-балагуру, который, к слову, потешался надо мной при каждом новом испытании - и спрятал его сапоги. Каково же было мое разочарование, когда бывший раб нашел их еще до завтрака!
-Мне не впервой Монт, - сказал он тогда, и в голосе его почти не было издевки. - Я ведь через то же испытание прошел, чтоб биверистом стать. Ты у нас, можно сказать, заочно зачислен, за морские подвиги, а я прославиться так возможности не имел — вот меня тогда долго гоняли! Все добро попрячут с утра, понаподсовывают подсказок, об которые голову сломаешь, а ты, знай себе разгадывай, ищи все сам до помутнения рассудка, будто бы других дел нету... Так что глаз у меня наметан, да и умишко тоже.
-Наметан, как же! - посмеивалась позже Абрикосина, когда я рассказал ей о нашем с Оуком разговоре. - Сапоги разыскал, видите ли! Ты бы еще портки его спрятал, он бы их тебе и за минуту отыскал, без всяких зашифрованных подсказок. Он их по запаху находит, как и всю свою одежду на испытаниях находил, да простят меня Сезоны, не мне приучать к мытью старого грязнулю...
Должен признать, что в моем становлении биверистом были и куда более приятные моменты. Например — охота за котами: дважды на неделе мы выбирались в Блэйдгирт и устраивали засаду на котов Фелеса. Простые солдаты были куда менее опасны, чем прославленная команда поджигателей, и потому, захватив небольшой отряд, мы оставляли на стене свой знак с краткими инструкциями-головоломками, приводившими поисковые отряды в новые западни. Я придумывал крамольные стишки, любовно вплетая в них выученные шифры, помечал на карте места, где еще не использовались наши ловушки и, разумеется, решал вместе с Гвидо, какие именно ловушки использовать в следующий раз. Ямы с кольями, каменные лавины и прочие полезные мелочи не позволяли мне пускать в ход ни циркуль, ни нож, поэтому я никогда не думал, что кровь попавшихся нам котов есть и на моих лапах. Когда очередной отряд, прибывающий на подмогу похищенным собратьям, попадал под град из стрел и камней, звери - с которыми я делил кров и пищу, которые еще недавно натирали серебро на кухне замка, которые на континенте зовутся обычно мирными - хвалили мою изощренную жестокость и пророчили нам с Гвидо невиданную славу "когда все закончится".
Однако же, похвалы не отменяли новых хищений моей собственности.
За одеждой последовала еда, и тогда я даже немного похудел в поисках лишней порции запеканки или унции чая. В свитке, по которому я должен был разыскать заварочный чайник, например, говорилось следующее:

"Где волны чайкин дом
Рвут-мечут в непогоду
Отыщешь ты, мой друг,
Творение Природы —

Малину и чабрец,
А то и что получше.
Что ж, надо поспешить.
Так ты шанс не упустишь
Альт устриц уловить."

Мне не составило труда догадаться, что речь о Грот-Мачте — остроконечной скале, что высилась напротив бухты восточников. Потому я, не дожидаясь живительных подзатыльников от Абрикосины или замечаний от Гвидо, направился к ней.
Осторожно ступая по зеленоватым камням, открывающимся всякий раз, когда пенистые волны отступали к морю, я медленно шел в направлении пика, усеянного подгнивающей трухой от покинутых в который раз птичьих гнезд. Мысли мои вновь обращались к безумному коту, захватившему остров по прихоти собственного воображаемого родича...
"Некий двуликий кот затеял прославиться, возведя в абсолют идеи своих предков и погубив пиратов," - делился я однажды своими предположениями с Гвидо. - "Интересно, сам ли он принял такое решение?"
-Если рассматривать Виигу и Вилле как одного зверя, то так и есть. Другой вопрос — что его спровоцировало.
"Такой зверь сам себя спровоцирует, если надо."
-Не скажи: ты слышал его сестру, и должен был уловить связь. Почему котенок подался в алхимики?
"Его мать тяжело болела... Наверное, наблюдая за работой лекарей, и видя, как ей становится чуть лучше, он подумал, что со снадобьями можно сотворить все, что захочешь."
Рецептики… Чтобы "папа был хорошим", чтобы "мама не болела", чтобы он сам "вырос ну очень мудрым"…
-А огонь? Жемчуг?
"Он воспринял слова суеверного старика-выдры слишком буквально, настолько буквально, что сумел-таки придумать и особый огонь, и способ борьбы с ним. На основе жемчуга, перламутра, как ни странно."
-А вражда с Миикелем?
Все правильно, я понял.
"Мстил за мать, ведь та поддерживала его фантазии и идеи. Вилле придумал, чтобы пережить это, защититься, а Ядвиигу изуродовал, чтобы отстоять свой способ защиты. Захват Терраморта — плата Вилле за сезоны доверия. Так он мстит за то, что Щучья Лапа одурачила Виигу Фелеса."
-Верно. Коту интересно, насколько далеко может зайти его игра и насколько одна его личность способна защитить и прославить другую. Он — исследователь, а не монарх, но власть, по воле случая, стало предметом очередного его исследования.
"Как Амброуз в это ввязался?"
-Он побывал в плену у кота, кто знает, что он там пережил...
Это больно? Ну, когда хвост отрывают?
Почем мне знать?

"Гвидо…"
-Мм?
"Он не чувствует боли."
-О, ты все-таки заметил.
"Когда Щучья Лапа лапы распускала, он не морщился никогда, а когда я спросил его про оторванный хвост, он не понял, что именно меня пугает... Ну, или мне так показалось."
-Не показалось. Я давно это заметил: у него нет болевого порога, хотя правильнее будет сказать, что он есть, но запредельно высок, настолько, что нам с тобой и не найти его. Чувства у него тоже на каком-то совсем ином уровне, и когда мы дорвемся до них, то, быть может, узнаем, ради чего он предал пиратов.
"Виигу привез с собой галлоны СМЕС. Эдакой гадостью он может за день сжечь весь остров. Что ему мешает уничтожить пиратов с помощью него?"
-Мы говорили про Амброуза.
"Понял."
-Неужели?
"Для свихнувшегося исследователя это слишком просто. Интереснее натравить морских крыс друг на друга, подорвать авторитет их предводителей, обесценить и без того сомнительные ценности, реликвии, устои и правила. "
-Именно.
"И мы... Мы же должны вмешаться, разве нет?
-Так мы и поступим: дадим Гвендолин и остальным чуть больше власти и заверим в нашей дружбе...
"Ей и остальным приходится несладко."
-Однако, не настолько, чтобы мы оставили свой курс. Пузырчатка еще не разрослась настолько, насколько нам нужно.
"Но когда же..."
-Когда придет время, друг мой. Когда придет время, мы вмешаемся по-настоящему.

***
У подножия Грот-Мачты было небольшое плато, на котором некогда высился пик Бизань-Мачта, обрушенный волнами еще до моего рождения. Волею Сезонов, у подножия оставшейся скалы один за другим высились, подобно ступеням, уступы, по которым я и взобрался на скалу.
Где-то на середине пути, когда пальцы начали неметь от усталости, а куртка насквозь промокла от соленых брызг, я и нашел тайник Гвидо: в каменном дупле оказалось единственное уцелевшее, но давно запустевшее чаячье гнездо, а среди объедков и крошек от яичной скорлупы я разыскал бочку, запечатанную воском и украшенную письменами  восточников. Я едва мог обхватить ее лапами, но благо к ней были прикреплены шелковые лямки.
"И куда столько чая?" - подумал я, спускаясь обратно. На миг мне показалось, что внутри, помимо шороха чайных листьев, веточек чабреца и сушеных плодов ягод, стучит что-то более крупное. Чайник?...
На полпути к каменистой тропке, я услышал голоса и пожалел сперва о своей тучности, а после и о своем чрезмерно ярком наряде.
-… не только для матери. Любой портовой крысе известно, как горностайка отравила его, ей бы вообще перед мамой на коленях ползать надо за то, что она ее принимает!
-Дело твое, Аби, да только нам надо спасибо сказать, что Щучья Лапа не сильно отсвечивает.
-Еще бы я эту белую глисту благодарила, скажешь тоже… Эй, а что там за жук на Грот-Мачте?
Заметили.
-Может быть, фелесовы кошаки кого повесили.
-Они здесь никого не вешают, и вообще оно похоже живое. Эй, ты! Спускайся сейчас же, ни то застрелим!
-Ну вообще молодец, - я почти с облегчением узнал голос Вейна Хвостуна. - Теперь он спустится, и нас сам застрелит. Твои сестры, кажется, говорили, что здесь лучше по двое не ходить, тут целый отряд сняли, а мы, дураки…
"Не застрелю! Я свой!"
Когда я, наконец, спустился, то ко мне, действительно, подбежал Вейн Хвостун, а следом за ним — одна из Устриц старой Агаты. И, очевидно, устрица из загадки.
-Лисий шпион? - недоверчиво фыркнула она, целясь в меня из лука. - Не очень-то ты за своего сходишь. Откуда взялся? Саймон сказал, что тебя вообще убили.
Значит, хорек все-таки присоединился к оставшимся пиратам.
"Не могу сказать, это биверистская тайна," - ответил я, как наказывал Гвидо. - "Но мы тоже воюем с Фелесом. Если уж на то пошло, то мы даже в некоторой мере поддерживаем вас."
-Это интересно... А ты что на скале забыл?
"За чаем ходил, по заданию Гвидо."
-А в бочке что?
"Чай."
-Прям-таки? Вытряхивай давай!
После знакомства с жителями Зеленого Острова, даже террамортские кошки начали вдруг меня бесить — особенно, когда Абигейл заговорила со мной в таком тоне.
"С какой стати?! Это дорогой чай с малиной и чабрецом, я не для того тащился за ним, чтобы вытряхивать!"
-Воу-воу, успокойся, Монти! - вмешался Вейн, от которого меня тоже начало слегка подташнивать. - Мы только проверить хотим, что ты там к лису тащишь. Может там, не чабрец с малиной, а ромашка со смородиной, кто тебя знает? Открывай, давай, сам.
Я, под чутким присмотром кошки и крыса, достал ножик, счистил воск с крышки и открыл бочонок. Из деревянного нутра повеяло ягодой...
-И… все?
Я пошурудил лапой в бочке, пока не наткнулся сперва на фарфоровый заварочный чайник, а после на что-то еще, колючее и холодное. Спустя миг я извлек из бочонка два обруча из золота, соединенных друг с другом. Поверхность их была неровной и, приглядевшись, я понял, что они состоят не из одного лишь золота: металл лишь тонким слоем покрывал тугие рыжевато-бурые косы крысиной шерсти, и местами они, чуть почерневшие, выпячивались из под неаккуратных витков почти уродливого золотого орнамента.
Оба пришельца смотрели на меня с ужасом и непониманием. Молчание грозилось затянуться.
-Ооо, вот это уже интересней, - невесело хохотнул, наконец, Вейн. - Думаю, тебе придется прогуляться с нами до Гильдии Торговцев. Винс будет ужасно счастлив, в кои-то веки!
Пока Хвостун заталкивал находку обратно в бочку, а Абигейл скручивала мне лапы, я вдруг понял, что только что держал в них часть той самой Восьмизвенной Цепи.

——————————————
' — Жирафрика — страна, лежащая на юго-востоке от Континента; часть ее соседствует с Южноземьем, часть находится на большом острове.
" — "вальсовый шифр" — особый шифр, в котором отступление от прописных букв текста идет, чередуясь между шагом вперед и двумя шагами назад по алфавиту (либо шагом назад и двумя шагами вперед по алфавиту).

0

60

Так я вновь оказался схвачен и на сей раз — бывшими своими приятелями. Бывшими, ибо весь их вид говорил о недоверии и даже отвращении ко мне. Конечно, ведь я принял сторону зверя, который не предупредил их покровительницу-горностайку о надвигающейся опасности, а теперь еще и расхаживал с давно потерянным сокровищем!
К слову: тогда я все еще не знал о роли Восьмизвенной Цепи, и лишь догадывался, что каждое из звеньев как-то связано с членами Совета. Позже, когда правда открылась мне, я еще долго чувствовал себя обманутым — настолько нелепым было его предназначение.
Итак, мы за милю - как и положено при вспыхивании очага чумы или любой другой напасти - обошли захваченный котами замок и спустились в город. Вновь оказавшись в Блэйдгирте при свете дня, я словно перенесся в свое крысячество, когда Мэйс и Мэри отвоевывали власть, а на остров нагрянули Морские Бродяги: тогда город был разрушен, сгорело почти все, что может гореть. Печальная история повторилась вновь, только теперь сгорела не одна лишь верфь, но и почти весь рынок; даже каменные стены близлежащих домов оплавились или же потрескались. На некоторых красовались черепа Полосатых Корсаров (отнюдь не всегда нарисованные) и - наша гордость, наша дерзкая выходка - листы биверистов.
Блэйдгирт обратился из пиратского рая в кровоточащую язву, и лишь дальше к юго-востоку напоминал мало мальски себя прежнего. На кургане, безымянном, давно заросшем травой и всеми забытом (никто из моих знакомых, даже Гвидо, знавший все на свете, так и не смог сказать, кого там похоронили и когда), высилась Гильдия Торговцев. Стояла она на одном из немногих клочков плодородной земли', и даже с приходом к власти Виигу Фелеса не утратила своего гордого спокойствия, возвышаясь грядой мраморных башен на бархатной зелени холма.
И возникший из обгоревших корабельных остовов забор почти не портил впечатления.
-Пароль!
Надо же. Выходит, что биверисты не сильно-то отличаются от меньших собратьев по разуму...
-Сельдь в капюшоне, - отчеканила агатина Устрица.
"Может быть, под шубой?"
-В капюшоне, - повторила она и смерила меня таким злобным взором, что я более не пытался возражать или как-то иначе отстаивать свое предположение. Надо отдать должное, пароли пиратов были сумбурнее и сложнее, чем я ожидал: если мои мятежные друзья-рабы почти в любой пароль вворачивали листы, кресты и липу, то подручные Щучьей Лапы были куда менее предсказуемы. Глупость, а все же она серьезно повлияла на мои дальнейшие решения.

***
В небольшом, но изысканном банкетном зале расположились оставшиеся советники и их приближенные. Отполированный до зеркального блеска круглый стол пестрел от крошек, сыпавшихся из зловонных пастей, а парочка мышей - рабов, не успевших или не пожелавших бежать - семенила между собравшимися, разнося скудные закуски.
Щучья Лапа зыркнула на меня исподлобья, насупилась и очень неумело изобразила безразличие:
-А, Белкин Друг… Или, как тебя теперь величают, Затейник. Мстительный и загадочный картограф, выживший на сожженном дотла флоте и расположивший к себе чокнутого лиса-засранца. Неуловимый разбойник и шутник, что заставляет котов выкупать собственные хвосты и рубить своих же товарищей по оружию… Скажи, Затейник, за каким таким барсучьим интересом мне следует оставлять тебя в живых?
-У него Це…
Вейн Хвостун увернулся, и слива, запущенная в него горностайкой, просвистела мимо. Щучьей Лапе было бы чему поучиться у лорда Фелеса...
-Пусть сам скажет! - рявкнула она и пьяно покосилась на меня. Притулившийся рядышком Саймон, напротив, старался не глядеть мне в глаза.
Винсент-Лис, сидевший сразу за Саймоном, насторожился, и я почувствовал, как он постарел за это лето: казалось, что он старше Гвидо — и намного.
"У меня есть то, что вы ищете. Регалия. Вернее, одна из нескольких регалий."
-Покажи.
Щучья Лапа цыкнула на лиса, но тот, не дождавшись ее разрешения, встал и подошел ко мне. Абигейл открыла бочку, висевшую у меня за спиной, и вручила Винсу оба обруча:
-Там еще чайник и заварка. Травы там, ягоды… С вашего позволения, я заберу их в трактир…
-А мы не позволяем! - желчно крякнула Председательница. - Если верхушка Тухлохвостых может пить изысканные травяные чаи, то чем мы хуже? Не-а, пущай пока у нас хранится, целее будет.
Кажется, она тогда была сильно пьяна: Гвендолин Блэкмайнд с роду не пила ничего слабее эля, и едва ли ее по-настоящему интересовал чай. Думаю, она наслаждалась своей властью над теми немногими котами, что приняли ее сторону. Потому ехидно глазела на мою конвоиршу, пока Винс стоял посреди зала, вцепившись лапами в обручи желтого металла. Глядя на его изможденное и внезапно такое спокойное лицо, можно было подумать что он только что выполнил цель всей своей жизни.
-Откуда у тебя Цепь?
"Сперва объясни, зачем она вообще нужна," - набравшись смелости, ответил я с некоторой опаской, словно в холодную воду вошел.
Безмятежность с лица Винсента смело — словно ее и не было. Лис уставился на меня с ошалелым брезгливым непониманием. Билл, до сего момента притворявшийся мебелью, хмыкнул, а Щучья Лапа расхохоталась:
-Тухлохвостые тебе разве не рассказывали про нее?
"Раз уж на то пошло, то я был бы раз узнать и за Тухлохвостых. Что за прозвище такое?"
-На ваших каракулях кровящий зеленый хвост. Как еще вас называть?
"Мы предпочитаем зваться биверистами."
-А Саймон вот пересказал мне тут байку про барсука-подкаблучника, которую ты ему поведал по пути к кошачьему острову, - хорек еще больше съежился и с мрачной решительностью принялся кромсать яичницу в своей тарелке. - Он носил хвост своей хозяйки на шее. Стало быть, будь ваша воля, вы бы носили лисьи хвосты, ась, бобристы-лисисты?
Я промолчал, дожидаясь, пока Щучья Лапа отойдет от собственного мнимого остроумия.
-А с регалиями все просто, Белкин Друг: они символизируют власть.
-Много сезонов назад их создали Мэйс и Амброуз, - вмешался Винсент-Лис. - Не абы из чего, а из бороды покойного короля Габула Неистового.
"Глупости," - это походило на неудачную шутку. - "Кому же в голову придет делать символом власти бороду давно подохшего тирана? И как?… Барсук меня дери, они же не…"
-…вскрыли гробницу? - Винс почти улыбнулся. - Да, именно так они и поступили: пробрались на городское кладбище, вскрыли гробницу Неистового Габула и обрили покойника, даром что ли он был такой бородатый. А потом сплели из бороды восемь кос, облили их золотом, выковали узор и согнули в обручи — так и получилась Восьмизвенная Цепь.
"Она… Довольно неудобная. Все эти торчащие колючие волоски и края неровные…"
-Так придумал Мэйс. Мы носили эти звенья как ожерелья и браслеты в самом начале правления Совета.
Что-то уродливое, неудобное, судя по страдальческим лицам. Что-то отлитое из золота. Я начал припоминать…
-Но, ты прав: они были ужасно неудобными. Избавиться от них было нельзя, ведь они подтверждали нашу власть на Терраморте...
-Вот мы и соединили звенья в целую Цепь, а после отдали их на хранение Гвидо-Лису, - закончила Щучья Лапа. - С той поры мы видели их лишь в хранилище. А после ограбления и невидели вовсе. Хотя лисицын сын утверждал, что они все-таки у него.
"Неплохой способ сохранить себе жизнь — спрятать что-то важное так далеко, чтобы без тебя это важное никто не нашел."
-Неплохой. Но Стотсону это не помогло, - вдуг подал голос Саймон. Хорек по-прежнему не поднимал на меня глаз, и я надеялся, что это от стыда.
Снова Оливер Стотсон… Почему от старого горностая зависит так много?
"Я его давно не видел."
-И не увидишь. Я убил его. Случайно, - бывший флотоводец поднимает на меня глаза, но все еще смотрит куда-то сквозь меня. -  Горностай отказался от места в Совете Корсаров, если ты помнишь, однако Мэйсу он продолжал помогать. Когда Совет раскололся, старый хрыч по доброте душевной начал сливать ему информацию по тайникам и тоннелям Терраморта. Даже, говорят, нашел сеть подземных ходов Отряда Смерть Габулу, по которому ходили рабы, свергнувшие короля... Разумеется, нам, правящей верхушке, тоже захотелось о них разузнать. Мы спросили — он смолчал, как обычно привык делать. Тогда мы повязали его и принялись накачивать тухлой водой. Он по-прежнему ничего не рассказывал. Тогда я пригрозил залить его жирую тушу по самые уши соленой водой, но… Не успел.
-Он помер, - Щучья Лапа невесело улыбнулась. - Сердце не выдержало. Или мозги, барсук его знает. Саймон залил в него целую бочку воды, наверное, а старик здроровьем был слабоват.
-Мы спрялали его тело в склепе первого Вейна Хвостуна, - Винс выглядел не пристыженным, но раздосадованным. - А когда Гвидо спрятал Цепь, мы не решились вновь прибегнуть к пыткам.
Потому что он твой брат? Родная кровь?
-Если Оливер и передал кому свои знания, то, очевидно, лишь Мэйсу и Гвидо. Может быть, еще и Мэри. Мы не могли потерять последнего зверя могущего принести нам Цепь, пусть он ее и спрятал.
До чего же досадно! Я уже было решил, что вы друг друга бережете из родственных чувств...
"Итак… Цепь у Гвидо, знания о ее местонахождении так же у него. Вы убили картографа Стотсона, и еще с десяток пойманных рабов-мятежников..."
-Поправочка, Белкин Друг: часть из них порешил Амброуз со своим котом, - судя по нарочито небрежному тону, ей не хотелось вспоминать о приятельстве с мнимым послом. - Они тоже Цепь ищут, к твоему сведению, потому что ценят…
"… пытаясь до нее добраться. Лорд Виигу и Амброуз Честный тоже искали Цепь, но преспокойно достигли своей цели и без нее," - в последние слова я постарался вложить побольше желчи. - "Вам попался я, приближенный неуловимого казначея, и теперь вам неясно, что со мной делать. Особенно, раз у меня кусок этой вашей дурацкой Цепи."
Советники сбились в кучку и принялись с жаром шептаться. Щучья Лапа то и дело на меня косилась, походя на большую белую гадюку. Билл сидел на своем месте и, не обращая ни на кого внимания, поглощал печеную чайку.
-Ну, убить тебя мы еще успеем, - сказала, наконец, горностайка. - А вот с Цепью ты нам все-таки поможешь.
"Это вряд ли."
-Так. Все вон! - взвизгнула вдруг Щучья Лапа, и пираты повскакивали со своих мест, не дожидаясь затрещин своенравной хозяйки. - Винс, Саймон, останьтесь.
Лис и хорь нехотя подчинились, с завистью наблюдая, как Вейн, Билл, Абигейл и другие выметаются из зала. Вскоре в воздухе повисла неприятная тишина.
Брат Гвидо осторожно приблизился к снятому кошкой бочонку и, запустив в него обе лапы, принялся исследовать ворох листьев и ягод на предмет других необычных находок. Саймон тупо глядел на золотые обручи, оставленные лисом на полированном столе. Я же, как идиот, уставился, на Щучью Лапу.
Председательница стиснула зубы, но, пересилив гнев, изобразила улыбку:
-Как бы ты ни старался, ни изображал из себя великого героя и верного соратника, ты все равно остаешься обычной крысой, Белкин Друг, - меня посетила неприятная мысль, что горностайка как-то слишком быстро протрезвела. -  Если ты не побоишься за собственную шкуру, то за шкуры своих обычных крысиных друзей точно побоишься.
-Кристально чист, но точно мертв,
Как сердце из стекла.
Звено уж третье схоронил
Нагорский спутник зла.
Хозяин — все равно что дом,
Сам думай, где искать.
Мой друг есть дружбы знак с тобой.
Его не смей пытать!
Мы не ожидали подобного поворота и потому, почти в один голос попросили Винсента-Лиса прочитать стихи снова. Лис охотно внял нашей просьбе и повторил стихи с клочка пергамента, выуженного из бочки.
-Заботливый братец положил его в заварник, чтобы в чаинках не затерялся, - хмыкнул он. - Все предусмотрел, гаденыш…
Бессмыслица какая-то… Что я сделал не так? Я выполнял все задания, строил планы, боролся с котами Фелеса.
Я…  я видел сад пузырчатки! Гвидо показал его мне! Он доверяет мне… Или нет?
Я же не разменная монета, не залог, это было бы подло — отправлять меня в логово врага, без наставлений, без предупреждений, без даже дружеского ободрения… Как странно.

-"Не смей его пытать"? Стало быть, мы можем прищучить тебя без прелюдий? Хе-хе!… Шучу, шучу! - горностайка почувствовала мое волнение и оживилась пуще прежнего. - Стало быть, не так уж ты и дорог Гвидо-Лису, раз он присылает тебя к нам в лапы, как какую-то вещь?
"Он не потерпит дурного обращения ко мне."
-А меж тем обращается с тобой дурно... Но я добрая, и жить ты будешь не в выгребной яме, а в чистой комнате со сносной жратвой. Я даже тебе охрану выделю…
"… чтоб не убег?"
-Чтоб коты тебя не выкрали, у них на тебя зуб. Ну и чтобы не убег, ясное дело. Так что лис-тухлохвост может не волноваться за твою крысиную шкуру, - Щучья Лапа вернулась к столу и устало приложилась к бутылке. - Винс, убери Цепь в надежное место. И стишки казначея тоже. Саймон, уведи тухлохвостого с глаз долой.
Я молча кивнул и позволил Саймону проводить меня на место моего нового заключения.
"Это испытание," - сказал я ему напоследок как можно бодрее. - "Так было задумано с самого начала."
-Надеюсь, ты прав... А что значит "сердце из стекла"?
"Не могу сказать. Я теперь загадываю загадки, а не наоборот."
Бывший флотоводец впервые посмотрел на меня прямо, и мне сделалось дурно от его взгляда — мутного, уставшего, презрительного и почти сочувственного.
-Тогда Гвен загадит жизнь тебе. Или близким твоим. Лучше бы тебе знать наверняка, стоит ли твой, грхм, стоицизм лисьих фокусов, потому что я ему не верю, хоть убей меня.
"Когда-нибудь убью, честное слово. Я верю Гвидо-Лису, он… Он всегда рядом, я под его защитой. И бояться мне нечего!"
Я мысленно отсчитал себя за эту вспышку. Но еще пущим наказанием для меня был ответ Саймона:
-Тогда на пути к Зеленому Острову ты тоже был под его защитой?

——————————————
' — вторым таким "клочком зелени" была Пещерная Бухта.

0


Вы здесь » Остров Сокровищ » Прошлое » "Монтегю-Затейник: Тайна за Шестью Печатями"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC